Но незримо находился подле Морриган, чтобы поддерживать ее своим присутствием.

Меня дергали в разные стороны с бесконечными просьбами. Голова трещала, череп раскалывался. Но лучше боль, чем самоедство. Руки и мысли заняты. Хорошо, пусть так. Иначе я бы давно загрызла себя от горя и чувства вины.

— Леди МакГиннес! — меня вновь окликнули, и я резко повернула голову.

Внутри все оборвалось, когда следом за бледной Эйлой вошли потрепанные Вестон с Гордоном. На их лицах я прочла панику и страх. Вроде бы такого, ведь прибывшие час назад Аксель с Баксером О’Донелом выглядели так же. Но их реакция меня насторожила.

— Скорее! Лекаря! — раздались крики прежде, чем Ангус Коверен при поддержке Рэнальфа внес окровавленного Терлака.

Клянусь богами, в эту секунду у меня весь мир перед глазами покачнулся. Пальцы задрожали, и тело почти не слушалось.

— Терлак!

Я не поняла, как преодолела небольшое расстояние и обхватила мужа за талию. Мокрая одежда пропиталась дымом, потом и кровью. Быстро расстегнув серебристую застежку килта, который кто-то набросил на плечи МакГиннеса, я коснулась широкой груди.

Раздался слабый стон.

— Терлак? — мой палец осторожно стер сажу с заросшей щеки.

— Пол, — с трудом выдавил он и охнул от боли. В серебристых глазах плескалась целая гамма различных эмоций. — Помоги ему.

Кадык дернулся. Когда МакГиннес сглотнул. Я перевела взгляд на мрачного Ангуса.

— Кажется, у него сломаны ребра, — отозвался Коверен. — Несколько ссадин, мелкие ожоги и вывих.

— А Пол?

— Мали, — выдохнул Рэнальф вместо молчаливого Ангуса, — его везут гномы."

"Прозвучало так, будто брат Терлака мертв. От всеобщей обреченности стало не по себе. Я глубоко вздохнула и отогнала подальше мрачные мысли.

— МакГиннес, — прорычал Ангус, когда Терлак вновь зашевелился. Муж только зашипел. От боли.

— Магда, — позвала я запыхавшуюся гномку, — пусть подготовят спальню лэрда и комнату сэра Пола. Немедленно!

Младшего брата Терлака внесли на грубо сколоченных носилках два гнома, гоблинша и один чилли ду. Частично укрытый килтом Пол не шевелился, просто лежал. И первое, что бросилось в глаза: его руки. Они были обожжены до того состояния, которое мой учитель на фронте называл «смертельным». Кожа в некоторых местах почернела, а ткань рубашки прижгло обрывками. Волдыри и алые пятна также покрыла правую часть груди, где запеклась кровь от раны на плече.

Я пропустила вдох. Запах гари защекотал нос и вызвал тошноту.

— Тащили как могли, — буркнул один из гномов. — Зирда сказала, что его лучше не трогать. Разрешила приложить тряпки, смоченные в воде, и все.

Сглотнув желчь, я посмотрела на мрачную гоблиншу. Та провела ладонью по короткому ежику, когда два дроу подхватили носилки.

— Не за что, — скривила губы нелюдь. — Думали, подох.