Видимо, судьбу товарища он повторять не хочет.

— Воды?

Я не сразу понимаю, что Зорин обращается ко мне.

Более того, протягивает бутылку минеральной воды.

Осторожно киваю, он скручивает колпачок и сначала присасывается к горлышку сам, потом протягивает мне.

— А другой… бутылки нет?!

— Нет, — сощуривается недобро. — Бери, что даю, принцесса. Это теперь твоя основная работа — брать и давать. Больше ничего.

— С таким успехом вы могли бы купить себе девушку на одну ночь или навсегда. Уверена, вам бы хватило денег на подобные развлечения.

— Но купить дочку Данилова не предлагает ни один бордель. Бери.

Он повторяет приказ и внимательно смотрит, как я беру бутылку.

Вот только облизывать горлышко с его слюнями мне совсем не хочется. Я приподнимаю бутылку и запрокидываю голову, открыв рот.

Машина едет плавно, дороги ровные. Жидкость тонкой струйкой стекает в мой рот.

— Вот же.… — выдыхает Зорин.

Я перевожу взгляд на него. В нем сквозит недовольство и невольное восхищение.

Он зол, но улыбается.

Потрясающе, как ему это удается.

Рука дрогнула, немного воды проливается мимо, скользит по подбородку и шее, на грудь.

Мочит платье.

— Сто баллов за импровизацию, ноль баллов за подчинение. Сделаю скидку, что мы пока едем. Но как только ты переступишь порог моего дома, считай, что скидки закончились. Ты меня поняла?

— Да.

— Надо же. Умеешь, когда захочешь, Таша.

Мне не нравится, что он называет меня так, как обычно называют близкие, друзья, кто-то из семьи.

Но, кажется, мои интересы сейчас совсем не учитываются, можно и не надеяться.

* * *Машина тормозит за воротами особняка. Стоит ли говорить, что он роскошный. У отца большой особняк, а у Зорина — просто гигантский. Целый дворец! Так старался переплюнуть папу, что отгрохал себе хоромы на сотни миллионов….

Бросаю вопросительный взгляд на Зорина. Он кивает небрежно.

— Сиди. Тебе принесут одежду и верхнюю обувь.

— Что? То есть не босиком?

— Тебе понравилось гулять босиком по снегу? — пожимает плечами. — Легко могу устроить снова. Но после того, как исполнишь то, о чем мы договорились. Потом будешь делать, что угодно, хоть жить в ледяном домике, но пока.… — делает паузу. — Будешь беречь себя. Поняла?

— Как с этим соседствует то, что я гуляла босиком по снегу? В одном платье! — возмущаюсь. — Я могу заболеть.

— Заболеешь — вылечу. Беру на себя ответственность. Я это умею. В отличие от Даниловых, — бросает колкую усмешку.

Мне, действительно, приносят теплые сапожки и шубку из дорогого меха.

Вот только эта роскошь не греет, чувствую себя лишней здесь, а ещё очень-очень грязной от того, что Зорин лапал меня в присутствии посторонних.

— Не хмурься, тебе не идет! — подстегивает и выбирается первым.