— Чем занимаешься, малыш?

— Помогаю Надежде на кухне, — весело отозвалась моя девочка. — Она, правда, очень сопротивлялась этому, но я настояла.

— Умница, — похвалил её. — Я немного освобожусь, и мы обязательно придумаем тебе какое-нибудь занятие, чтобы не скучала, пока не восстановишься в университете."

"— Да, я очень хочу быть полезной, Олег, — проникновенно произнесла девушка. — Я не привыкла, и чувствую себя не комфортно, зная, что меня кормят просто так.

— Ты говоришь о себе, словно о каком-то домашнем животном, — строго упрекнул её. — Мне это не нравится.

— Почему сразу о животном? — тут же возмутилась Даша.

 — Животные как раз нам ничего не должны. А вот каждый человек обязан приносить пользу обществу. Иначе его жизнь просто бессмысленна.

Я даже не нашелся, что ей ответить. Только усмехнулся, не в силах побороть улыбку, без спросу расползающуюся на губах.

— И откуда только ты взялась такая рассудительная?

На том конце провода повисла тишина. Она ничего не ответила. Наверняка опять смутилась.

— Я сегодня, скорее всего, задержусь, — перестав улыбаться, предупредил её, вспомнив о цели своего звонка.

 — Не знаю, во сколько приеду. Ужинайте с Надей, и ложись спать, не жди меня.

— Хорошо, — звонкие нотки в голосе девушки заметно потускнели. Кажется, она расстроилась.

27

Мы выехали из города, когда начало смеркаться. Очень долго ехали в тишине. Костя не начинал свой рассказ, а я не спешил его об этом просить. Так невовремя разыгралась моя мигрень, и я с трудом мог держать веки открытыми.

Костя был на взводе, я буквально физически ощущал его напряжение, от которого словно незримо искрило в воздухе салона автомобиля. Нам обоим не привыкать ездить на неприятные встречи, чтобы вести неприятные беседы, но сейчас всё не так, как обычно.

 Таких встреч, как эта, у нас еще не было. По крайней мере, у меня точно не было.

— Ну не томи уже, — в какой-то момент не выдержал и бросил ему, морщась от прострелившей висок острой боли. — Что там за история?

Друг красноречиво выругался, не отрывая сосредоточенного взгляда от лобового стекла, его руки, до этого слегка придерживающие руль, теперь сжались на нём в кулаки.

— Да дерьмовая история, Олег, — брезгливо поморщился он. — Насильники — соседи её, два брата, одному двадцать пять, другому тридцать лет.

Младший с матерью своей живет, в соседнем доме с Дашей, старший — через улицу, семья, дети у него, все как положено. Оба бездельники, нигде не работают. Изредка бывает, на заработки уезжают, на север вахтой, потом опять месяцами бухают, пока не припрет. И вот, когда батя у девочки нашей умер, мать её попросила одного из них, того, который по соседству живет, по хозяйству там что-то им помочь. Ну, он пошел помогать и братца с собой прихватил.