— Если опять про Раду, то нет! Не сестра! — отвечает она мне, но иной реакции я от нее и не ожидал. Придется колоть этот орешек.

— Я переживаю за нее, — начинаю с жалости, всем своим выражением лица излучая беспокойство. — Она сегодня задавала мне странные вопросы о моей крови.

— Меня тоже о ней спрашивала, — медленно, но орешек начинает трескаться.

— И что думаешь? — добавляю в голос еще больше беспокойства.

— Многое, — коротко бросает она.

Орешек с трудом держит свою скорлупу. Еще одно малейшее давление, и дело в кармане.

— Говори! — добиваю ее. — Это важно! Я ведь могу ей помочь, — бью коронным. Сестра не может устоять, когда кому-то нужна помощь, и она хоть косвенно может помочь.

— У ее близкого человека проблемы, — выпаливает с явным чувством вины. — Ему нужно переливание крови, скорее всего. В общем, Рада донора ищет своей второй половинке, — бросает и прикусывает губу в ожидании моего ответа.

— Это она так сказала? — уточняю на всякий случай. Женщины и придумать могут, сделав неправильные выводы.

— В общих чертах, — вздыхает. — Но я правда ничего не знаю, Никита. И тебе не хотела говорить, чтобы ты не ревновал Раду!

— Значит, у нее есть кто-то, — хмыкаю. — Жаль...

— Ты думаешь, что сможешь ее вернуть? — и вновь мы возвращаемся к старой теме.

Изначально Ире не нравилось, что я подкатываю в Раде, но со временем она смирилась. А когда мы расстались, требовала, чтобы я ехал за Радой. Чтобы мы вновь были вместе.

— Думал, — признаюсь. — Я ведь даже не понимаю, почему мы тогда расстались. Она просто сорвалась и уехала. Мне казалось, что с того момента, как мы начали встречаться и за тот месяц я показал ей, что она мне нравится и даже больше. Свидания, подарки…

— Семья? — заканчивает за меня Ира.

— Ну, в будущем, возможно, — не отрицаю, что такой исход мог быть. — Ты ведь знаешь мои принципы. Я готов построить семью, если полностью буду уверен в себе. Я не хочу стать, как мой отец. Жениться, а потом на сторону бегать. Для меня брак и дети — серьезный шаг, который ни за что не должен закончиться разводом. Или тем, что кто-то из нас будет несчастен.

— А ты не был уверен в Раде?

— Был уверен, — хмыкаю, озвучивая то, что все это время останавливало меня от того, чтобы сорваться за Радой. — Но... она сбежала. Мне кажется, это показало несерьезность с ее стороны. И отчасти я прав оказался. Наш союз был правильным. А представь, что она не через месяц сбежала, а через год, когда мы уже женаты, когда у нас дети?

— А сейчас что изменилось?

— В том-то и дело, что ничего не изменилось, — проговариваю с кривой усмешкой. — Я по-прежнему люблю ее и хочу быть с ней. Но, видимо, не судьба, если другой есть.

— Никит, посмотри мне в глаза! — просит сестра скривившись. — И прекрати врать! Хотя бы мне.