По благословению Иерусалимского Патриарха Диадора II и Патриаршего Экзарха всея Беларуси митрополита Филарета поручили воссоздать святыню брестскому ювелиру-эмалировщику Николаю Петровичу Кузьмичу. Им же была восстановлена техника перегородчатой эмали, утраченная, казалось, навсегда. Только через пять лет с начала работы удалось воссоздать крест. В 1997 году восстановленный древний Крест преподобной Ефросинии Полоцкой был освящен в Свято-Симеоновском соборе Бреста, а потом положен у нас, в монастыре, в храме Преображения Господнего.

– О чем вы говорите, отец игумен?! – внимательно выслушав, воскликнул Варсонофий.

 – Можно сделать копию, на вид ничем не хуже оригинала, но – все остальное?! Крест, который Лазарь Богша в 12 веке сделал, разве можно сравнить!

– Да что ты все говоришь-то! – рассердился, наконец, старый монах. – Где он, крест этот? У тебя в суме? Где? Не вижу! Нету? То-то! Беспокойство в тебе суетное вижу, а более – ничего. Молиться бы тебе надо, чадо! Молиться о ниспослании смирения. Господь милостив…

– Господь – это конечно, – кивнул Варсонофий. – Его милость словами не изречь и грехами мирскими не исчерпать.

А церкви, церкви-то православной, значит, крест Ефросинии не нужен больше? Раз новый есть? Даже и выслушать в тягость? Суеты много?

– Слушал я тебя довольно, – старик сурово нахмурил седые брови. – Куда-то бежать, что-то искать, кого-то догонять… Подвиги во славу Господа верой совершаются, а не беготней. Это бы тебе и усвоить пора – чай, не мальчик уже. На сем и закончим. Молитва остального достигнет. Коли голоден, зайди на монастырскую кухню, покормят тебя. Если переночевать негде, примем и на ночлег. А после заутрени…

– Благодарствую, отец игумен, – кивнул Варсонофий.

 – Пойду я прямо сейчас. Помолюсь в пути. Может, еще успею на сегодняшний поезд.

– Куда поедешь-то? – не удержался настоятель. Странный посетитель все же раздразнил его любопытство.

– В Петербург. А там поглядим, как сложится, – сказал Варсонофий.

Глаза расстриги были прищурены и смотрели сквозь рыжие ресницы вдаль. Пальцы рук и кончик носа отчетливо шевелились. В молодости игумену доводилось видеть в скошенных полях охотящуюся на мышей лису. Нынче он отчего-то вспомнил эту давнюю картину.

Когда посетителя простыл и след (ушел, как растаял, даже благословения не испросив!), старый монах все сидел за столом, уставясь в одну точку. Белка доела орешки и скрылась в ветвях, птички склевали крошки и улетели, кудлатый песик растянулся под столом и сладко спал, дергая во сне задними лапами. Молодой секретарь уж три раза подходил и уходил снова, не решаясь прервать дум настоятеля. Одна мысль не давала покоя: «А вдруг все-таки – правда?!!»

Вспоминал все, что знал о кресте Ефросинии.