Сколот ждал, когда Иван Сергеевич снова спросит, а тот словно и забыл, зачем увел его от посторонних ушей, брел, засунув руки в карманы, и вдыхал вечерний воздух – должно быть, сам ждал неких откровений.

И дождался.

– Скажи прямо, дядь Вань… что с отцом?

Актерский талант у Афанасьева был прирожденный; сказал, глазом не моргнув:

– А что с ним? Исполняет урок, как заведено. Где и как, нам с тобой знать не полагается. Видишь ли, родитель твой – избранный. Это мы серые и лохматые…

– Ты что-то знаешь и молчишь!

– Да на что тебе Мамонт? Ты уже сам с бивнями."

"– Спросить его хочу, что происходит. Почему Стратиг собрался передавать технологию солариса китайцам?

– Так надо, ему виднее. Поэтому у нас уроки, а у него – миссия государя.

– Мне встретилась Дара Зазноба… Знаешь такую? Имя когда-то носила – Инга.

Афанасьев смутился, но сделал вид, что наслаждается воздухом.

– Ингу знаю… Как же, такое не забывается. Это я ей такое имечко дал – Зазноба…

– Она сказала – Мамонт.

– Ну, мы вместе тогда…

– Зазноба призналась, что отец погиб. Кощеи убили, задушили струной.

– Информация гнилая, непроверенная! – излишне напористо заговорил лжестратиг, тем самым выдавая себя. – Ух, Инга!.. Тоже, возомнила! За язык тянули ее?

– Я тянул, – вздохнул Сколот. – Вынудил сказать.

– Чем, интересно, вынудил? – с намеком спросил Иван Сергеевич, желая облегчить разговор. – Гляди у меня! Знаешь, чем заканчиваются такие похождения?

– Скажи, что знаешь!

– Да толком ничего! У китайцев тоже напрямую не спросишь. Им передали тело, якобы из их делегации, по паспорту. Европейской наружности… Но ты знаешь, для них мы все на одно лицо. Впрочем, как и они для нас… К тому же лицо, обезображенное смертью от удушья.

– Как он попал в делегацию?

– Исполнял урок, был Страгой Востока. Ну и советником генерального секретаря компартии. Стратиг отправил на усиление. Вот он и усилил Поднебесную… Китайцев могли убедить за определенные уступки. Знаю, как это делается – не захотели ссориться с кощеями. Ну, или уже не нуждались в советнике после экономического чуда. А генетической экспертизы не было…

– Почему?

– Говорят, не нашли сравнительного материала. По паспорту он был то ли канадцем, то ли шведом. Он их много поменял, так не знаю. Схоронили с восточными почестями, но по индийскому обычаю. То есть кремировали, и как-то очень уж торопливо.

– Он в Швейцарии один был?

– Понял, о чем ты, – встрепенулся Афанасьев. – В том-то и дело, с Дарой. У него Дара была, очаровательная особа с вишневыми глазами. Ты видел у женщин вишневые глаза?

– Я ее знаю…

– Знаешь? Откуда?

– Была с отцом, когда он забрал меня сюда, в музей Забытых Вещей. На испанку похожа, Надежда Петровна звали.

– И она пропала… Вот это как раз и не дает мне покоя.