И вот нет же, сидим рядом, как будто мы по-настоящему муж и жена. Как-будто даже в удовольствие.

Но это напускное.

Я всем нутром, пламенем, опалявшим изнутри, колкой изморозью, ползущей по рукам, ощущала опасность. Словно находилась рядом с тем, кто в любой мгновение может напасть и не делает это только потому, что ждет чего-то.

Чего?

С трудом прожевала и проглотила первый кусок, а дальше отложила лепешку — не лезло.

— Ешь.

— Не хочу, — возразила вяло, — Или ты хочешь и в этом меня заставить?

Сверкнул взглядом.

Мы так и сидели — он хмуро ел, я пила — до тех пор, пока он не спросил тоном, не предвещавшим ничего хорошего:

— Прошел почти полный лунный цикл с момента нашей свадьбы.

Я глянула на него с удивлением — вот с чего вспомнил об этом? — и кивнула.

— Ты не понесла?

Вот тут уже едва не поперхнулась. Смеху-то было бы в Асгарде среди богов — захлебнуться вином, пройдя столько испытаний.

— Нет, — ответила настороженно, чувствуя неловкость. Новое для меня чувство. И тут же вспыхнула сжигающая её досада, — Ты же сам отказался от этого, а дети… невозможны без того, чтобы супруги делили совместное ложе.

— Мы были с тобой накануне свадьбы, — почти рычит.

— Вряд ли я когда-либо забуду это… действо, — отвечаю с не меньшим раздражением.

— Достаточно и раза, если я… — его голос пресекается, а потом он обхватывает своими длинными пальцами подбородок и насильно поворачивает лицо ко мне, всматриваясь будто бы внутрь меня, — Ты что-то сделала, колдунья?

— Я видь… — растерялась, — я выпила траву, это же…

Отбрасывает брезгливо и срывается с места, будто дикий волк — только и видели.

А у меня горло перехватывает спазмом от невысказанных слов.

Конечно, я подготовилась, прежде чем идти к нему. Родить от мертвого короля — в случае успеха задуманного — было бы глупостью. И я выпила нужный отвар, не позволяющий зачать несколько дней как… Неужто он думал, что я не озабочусь этим заранее?

Или…

Прикусила губу.

Подумал, что я успела избавиться от ребенка?

— Ты хочешь верить в худшее, если речь идет обо мне, — прошептала в сгущающиеся сумерки.

Почему-то внутри распространялась боль, и это не имело отношения к моему физическому самочувствию.

Не пойду.

Не пойду и не буду рассказывать ему что-то — не заслуживает.

Назло всем и каждому допила вино, закуталась в шкуры и провалилась в сон.

Я так и провела почти все время, выделенное на отдых — закукленная, словно бабочка из долин. Вот только дано ли мне взлететь?

Сомнений было все больше."

"Лишь бы не рухнуть вниз… в прямом смысле. Путь через Перевал, по узким тропам, где в некоторых местах копыта лошадей оскальзывались и срывали маленький камнепад на головокружительной высоте, оказался жутким, удушающе страшным.