Превратившись из куска льда в бездонное холодное озеро, что питает всю землю вокруг и дает возможность утолить жажду почти каждому. Привязав к себе людей этим даже больше, чем своей неуязвимостью.

В слабости — высшая сила.

Мне раньше казалась глупой эта фраза старой Нья, но теперь я начала понимать.

Но были и те, кто ушел… Особенно я жалела о ярле Клеппе, который так и не простил меня. О том, что когда-то швырнул меня перед моим королем на колени…

Я захожу в малую залу и удивленно оглядываюсь, никого не застав.

Только мой проклятый и беспощадный Север… Уже не проклятый и часто милосердный. Полулежит на шкурах и наблюдает за мной сквозь налитые усталостью веки. Но внимательно… и я, будто заколдованная его взглядом, вижу только его.

Тяжесть этого дня, хозяйственные — и не всегда легкие — хлопоты, неприятные новости от одной из крепостей, переживания о будущих посевах — все это становится лишь ничего не значащим фоном. А потом и вовсе растворяется.

Он — прозрачный лед, что ловит последние лучи солнца и сверкает почти нестерпимо.

И я снова огонь, что каждый раз растапливает преграды вокруг его сердца.

Медленно подхожу и опускаюсь перед ним на колени. А он перетягивает на себя, обводит пальцами мое лицо и легонько гладит губы.

— Я скучал, моя королева.

— Я тоже, мой король. Ты разогнал всех?

— Утомили своими советами и желаниями. Теперь мне хочется лишь покоя, хозяйка моего сердца.

Я вдруг хмыкаю.

— Отчего? — любопытствует Ворон и притягивает ближе, укладывает почти рядом.

— Вспомнила, что ты говорил мне в первую брачную ночь. Что я могу стать хозяйкой Сердца Ворона, но твое сердце и тело никогда мне не будет принадлежать. А ведь получилось точно наоборот.

Улыбается редкой улыбкой.

— На то ты и колдунья.

— Уже нет, — возражаю легко. У меня было время примириться с потерей дара — как и у Ворона с его потерей. Первые лунные циклы мы, физически и душевно истощенные, только и держались что благодаря друг другу и расцвету новой жизни. И весны.

Эгиль потерял свою Тьму с отказом принести меня в жертву, я свой Свет с отказом отпустить его к богам. Круг снова замкнут. И Ёрмунгадра нами доволен.

— Колду-унья… — тянет хрипло на ухо, — Мой собственный огонь, который согревает изнутри. Даже если ты не скажешь больше ни одного заклинания, ты уже привязала меня самыми крепкими путами и можешь приказывать — я повинуюсь.

— Так боишься признать, что женат на обычной женщине? — смеюсь тихонько.

— Ты — настоящая кюна Севера. Это признают даже те, кто отказывается видеть меня королем… Одна только мысль о том, что ты укоряющим шагом пойдешь навстречу и вынесешь на себе половину войска приводит твоих врагов в трепет…

— Ой да замолчи же! — хохочу.

И сама замолкаю, потому что Эгиль меня страстно целует.