— Истинная женщина, — вцепилась в его плечи, впилась взглядом в лицо, — делает все, чтобы напитать огнем своего мужчину и дать ему силы возвысится до небес.

Дрогнул. Вместе с близким грохотом.

А потом ответил:

— Истинный мужчина… сделает все, чтобы его женщина безопасно ходила по земле.

Он резко провел перед моим лицом ладонью и что-то шепнул…

И на меня обрушилась темнота.

КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ.

СЕРДЦЕ КОЛДУНЬИ.

ГЛАВА 1

Солнце встает будто нехотя.

Словно оно уже устало, хотя день только начинается.

А я снова встречаю каждый рассвет, как делала в долинах.

Не потому что меня назвали дочерью Рассвета… и потому.

Меня оставили на пороге отчего дома тогда, когда ночь переходила в день, тьма — в свет. И только сейчас я понимаю, какой глубокий смысл вложила моя мать в эту двойственность. Двойственность перехода и того камня, что у меня на шее. Прозрачного, но черного.

Я сама выбираю на какой мне быть стороне. Вольна выбирать каждый раз.

И каждый раз, когда я смотрю в окно на разгорающиеся лучи, я чувствую связь с той женщиной, которую — уверена — больше не увижу никогда. Чувствую её любовь и заботу, которую она могла дать единственным возможным для нее способом.

Рыжая… Мне кажется, она была также вспыльчива и переменчива как пламя. И летела вперед со скоростью искры, гонимой ветром. Легкая и одинокая — но без капли жалости. Колдуньи одиноки именно потому, что никогда не чувствуют себя одними — весь мир разговаривает с ними, каждый листик откликается на их ласку, Тени приходит к ним в полночь и преклоняют колени… А они летят, стремясь охватить как можно больше, вслед за шепотом леса, подгоняемые, порой, страхом за свою жизнь.

Я была неправильной колдуньей. Может потому, что меня воспитала не община. Может потому, что мой отец был уж слишком человеком — жестоким, мстительным и лживым. Но я слишком крепко стояла на земле и слишком полюбила людское тепло, чтобы раствориться в этом мире до конца…

Уже совсем не робкие лучи подсветили Белое море, покрывшееся темными пятнами весны, — пройдет всего несколько седьмиц и лодки выйдут на промысел — и острые скалы, которые подпирали мой новый дом с одной из сторон."

"Смешно вспоминать, но я считала Белое море — мертвым, изрезавшие берег рытвины опасными, а людей, живущих здесь — ледяными духами, крадущими младенцев. Не видя, не зная о хоть о чем-то… Ястребиная крепость на Перевале, отданная мне согласно брачному сговору, оказалась по-настоящему теплым и живым местом. В котором меня ждали и которое сразу пришлось по душе и мне, и всем тем, кто отправился со мной. Что там крепость… Самый настоящий замок, дважды превышающий ту, в которой я провела детство и юность.