Я не знаю точно, что произошло тогда, я не ведаю ваших колдовских заклятий, но понимаю теперь, что вместо того, чтобы остановить силой своей инициации сердце короля, вы оживили оба.

— О чем вы? Мы и так были… живы прежде.

— Создали связь между вами двумя. Хотел бы я сказать «божественную», но, боюсь, боги сочтут это наглостью, а вы — насмешкой.

— Мне кажется… вы пытаетесь мне помочь? — спросила то, что хотела давно.

— О нет, — он ответил охотно. Уколол хрусталем. — Вы все еще дочь Асвальдсона и та, кто пришел с ножом за спиной. Но я хочу помочь королю.

— И как ему поможет то, что вы рассказали? Судя по предсказанию, единственное, что спасет его и замок — это притащить меня на круг и вонзить тот самый нож в мое сердце.

— Любое колдовство может быть двойственным, предсказания тоже. Кто были те умершие колдуны-камнетесы, что решили питать замок живыми? Я не знаю. Но даже если всеми вокруг обладает тень, ничто не мешает вам продолжать быть светом. Подумайте, кюна. Не на все вопросы можно ответить, и не на все следует отвечать мне.

Скьёльд коротко поклонился и вышел прочь.

А я осталась сидеть среди разоренных гнезд из книг и с сумятицей в голове.

ГЛАВА 18

Землетрясение началось в полночь.

Сначала была смерть и темнота.

Я проснулась от покалывания и гудения, проходящего через мое тело, проснулась, еще не понимая, что происходит. И уже спустя несколько мгновений лежала, распластавшись на полу, пытаясь нащупать вслепую хоть какое-то укрытие.

А потом Великий Отец поднял веки, всмотрелся в эту темноту и зажег Священный Огонь.

В долинах не трясло никогда. Но мы слышали об этом — и о камнепадах, и о большой волне с Юга, и о землетрясениях. И знали, что каждый раз, когда мир богов пытается соединиться с миром людей, не обойтись без жертв — и всегда нужно место, чтобы спрятаться.

Огонь разлился во Тьме, проникая в каждый её уголок. И тогда Отец создал каменную чашу, чтобы усмирить его."

"С глухим звуком вниз что-то полетело — наверное, камень, как раз туда, где я только что лежала. Мне же удалось заползти под супружеское ложе. Не слишком надежное укрытие, под ним былодаже страшнее, темней и холоднее — я уже дрожала, а что будет дальше? Но можно хотя бы перевести дыхание и принять решение, что делать дальше.

Огонь дарил тепло и свет. Только некого было обогревать и нечего было освещать. И тогда Великий Отец достал остро заточенный нож и разрезал свою руку, давая крови стечь во Тьму.

Снова гул и грохот. Стены были слишком толстыми, чтобы рухнуть в одночасье — я это понимала — но каждая толстая стена состоит из маленьких камней, и оказаться под их грудой было смертельно опасно. Только куда бежать? На улицу? Я могу не успеть выбраться. Да и холод убьет вернее.