Куда? В смертельные объятия своих родственников, которые не просто заслонились мной, как щитом, нет — они бросили меня как бросают мясо преследующим волкам, чтобы успеть спастись?

От себя тоже не убежишь."

"От горечи на свою предательскую женскую породу, что верит удовольствию, а не доводам.

От ощущений, что я недостаточно хороша, чтобы меня хотели видеть рядом с собой без всяких условий.

От чувства униженности, потому что так много людей знало, что я лишь телок на заклание — и ни один не захотел развязать веревку.

От страха, что даже это не поможет разочароваться в Вороне.

«Да».

Он говорит спокойно, не скрываясь и не стыдясь. Он все совершил по чести — и месть, и намерение избавиться от проклятия. Он нужен своим людям, этот не мой король, как и Сердце Ворона нужно Северу. И что такое жизнь одной колдуньи перед подобным величием? Знай его воины подробности, сами бы подняли меня на мечи — и пусть понесли заслуженную казнь, но спасли лучшего из них.

Именно потому он смотрит открыто, не добавляя ни слова. Он в своем праве — и мне не в чем его упрекнуть. А то, что я придумала в своем глупом сне про нас… так мне и просыпаться. Пора.

«Да».

И снова это слово, когда я спрашиваю его, женился ли он на мне, чтобы жертва могла быть добровольной…

Сказанное тише, оно, тем не менее, еще громче звенит в моей голове, еще дольше отражается от каждой стены наших покоев, в которых я то мечусь, как запертый зверь, то лежу молча на огромной для меня одной кровати, глядя сухими глазами в потолок.

Глаза мои высохли уже наутро — ни в одной колдунье не найдется столько слез, чтобы оплакивать утраченное будущее дольше одной ночи.

Несколько дней, может седьмицу — не считаю — я провожу только в своих покоях и в библиотеке. И доступ туда есть только у Дага и у его избранницы Вефрид. Её, единственную, терплю — может за имя, дающее божественную защиту, а может в качестве будущей платы охранителю. Или платы за прошлое. Мы с Дагом понимаем, что повлиять на меня могут разными путями. Например, через него — а для него единственное, что есть ценного в замке, так это я и молодая, тихая девушка с мечтательной улыбкой, которая с радостью помогает мне в любом деле. Хоть в приготовлении порошков и трав, хоть в поиске нужных сведений, хоть в том, чтобы разжечь жар и уложить меня спать.

Но никто не тревожит наш странный покой.

Не вытаскивает, заламывая руки. Не расплетает три узла.

Не взывает к каким-то действиям или хозяйственным хлопотам, не навещает, после того, как Даг передает Кристе «кюна хочет побыть одна».

Не пытается убить.

Не прижимает по ночам…

Да, Эгиль-Ворон тоже больше не тревожит мой покой.

Хотя покоя-то как раз нет и быть не может…

Он выжидает… моего решения? Злобы? Какой-то ошибки, которая позволит уже ему действовать? Не знаю.