О том мечтала, когда сидела в круге поклонников, когда шутя играла их влюбленностями, их страстями. Все они видели только то, что показывала. И только ты видел меня иную… Тогда, на лугу, когда прощались, я поняла это. Когда ты говорил о том блеске и о моей горячности в поступках. Я столько раз повторяла после мысленно каждое слово из твоих речей, что запомнила их. Красивый блеск льда, который суждено кому-то растопить, чтобы увидеть иное. И это сделал ты…

Они оба вспомнили лето, которое перевернуло жизнь обоих. Когда казалось, что счастье так близко, уже в руках — осталось только руку протянуть, и все задуманное случится.

Но верна поговорка, что не всегда то, что задумано, явью становится. Война перепутала все планы, смешала карты, переплела судьбы на свой лад. Лед растаял, подумал с легкой горечью Андрей, превратившись в воду, которую он не смог удержать в своих руках… Он бы не вспоминал о прошлом в этот день. Но оно само вторгалось незваным гостем вплоть до последней минуты."

"— Я едва не лишилась рассудка, когда увидела свое кольцо, отданное тебе, у денщика Лозинского, когда узнала путь, которым то попало к нему, — проговорила Анна, продолжая свою исповедь, которая сейчас так легко лилась из ее уст.

 — Я и лишилась его на время, как понимаю ныне. Мне нужно было хотя бы нить получить… чтобы ухватиться за нее, чтобы поверить. Не сойти с ума. И этой нитью для меня стал Лозинский. Он писал ко мне, а я читала эти письма и видела твою руку в них. И верила, что ты жив, раз пишешь ко мне. И писала ему. Только не передавала адресату, а прятала в бюро. Боже мой! Если бы знала, какую роль суждено будет сыграть тем письмам! Ведь именно одно из них и вернулось ко мне с тобой и тем портретом.

— Не понимаю тебя, — Андрей смотрел на нее так, будто что-то обдумывал. — Ты писала письма, адресуя те мне, но в ответ на письма поляка… И все это — тем самым летом.

— Я понимаю, что в это поверить можно с трудом, но это истина. Я пойму, если ты не поверишь мне, но так оно и было. Если бы я знала о том, что случится в будущих днях, я даже не взглянула бы в сторону Лозинского еще тогда, у Гжати… Слишком дорогим по цене вышел мне тот флирт. И знакомство с ним. Я не буду лгать, меня к нему манком тянуло, сама не понимаю отчего.

По душе было, что он влюблен в меня, как и прежние кавалеры мои. Забыла совсем, что враг он. Как по краю ходила… И тот поцелуй… тот поцелуй едва не погубил меня. Права была Марья Афанасьевна, предупреждая, что один единственный поцелуй способен отравить всю оставшуюся жизнь. Так и вышло…

Анна прислонилась лбом к его плечу, пытаясь скрыть свое смущение и свой стыд за тот проступок, который до сих пор жег ее душу огнем. И это несмотря, что он знал уже о том, что произошло тогда, и простил ее.