— Знала, кто я… Знала, что будет, но позволила мне кончить внутрь, почему тогда, объясни, Даша?

— Я не врала! — заорала в лицо, с силой толкая в грудь, и меня прошибло яростью в льдисто голубом взгляде. — Я правда принимала таблетки, и не могла забеременеть. Поэтому тест был отрицательным. Я не могла залететь от тебя…

Эти слова как куб ледяной воды обрушились на меня, и я застыл.

— Я не врала, мне врач прописала курс таблеток, и я пила их. Они противозачаточные, поэтому я решилась, иначе никогда бы не пошла на такой обман даже ради глупой никчемной влюбленности… — снова толкнула, и я разжал руки, позволяя ей выскочить из чулана.

Не врала. Не обманывала. Не пыталась привязать меня к себе ребенком.

— Зачем? — вылетел вслед за ней, дернул за локоть, заставляя обернуться. — Тогда зачем весь этот цирк с беременностью?

— Хватит Марк!

— Почему не сказала правду сразу?

— Прекрати…

— Почему заставляла думать, что обманула?

— Потому что надеялась, что ты влюбишься, ясно? Думала, что, если проведу с тобой чуть больше времени ты разглядишь во мне девушку, — замолчала, смаргивая непрошенные слезы.

 — Но теперь это уже не важно. Срок предложения истек, я больше не предлагаю тебе свое сердце.

— Даш…

— Пожалуйста уйди. Если осталась в тебе хоть капля сострадания, уйди. Я не хочу терять остатки самоуважения, которое ты с блеском растоптал за эти недели.

Замолчал, руки на хрупких плечах онемели, и я попытался заставить себя отнять их, но не мог пошевелиться.

Она просит меня уйти. Просит. Не орет, не ругается, а по-человечески просит. Этого я проигнорировать не мог, но видит Бог, хотел.

— Я… — всегда казалось, что произнести эти три слова проще простого, но, когда дошло до дела язык не поворачивался.

Одну секунду Даша ждала, а потом опустила подбородок, будто убедившись в своей правоте и начала сметать осколки в совок, ее руки дрожали, я видел, но меня и самого трясло, поэтому лишь стоял рядом и смотрел на нее в оцепенении. А потом развернулся и вышел из кухни, решаясь попрощаться с Геннадичем и уехать.

Она ждала. А я не произнес.

Похоже Дашка права.

Во дворе витал аппетитный аромат жареного мяса и свежести. Спустился с крыльца и обогнул дом, замечая у беседки две знаковых фигуры.

Геннадич стоял у широкого мангала и вращал шампура, а Пашка в этот момент раскалывал толстое полено на мелкие щепки, чтобы было удобнее нажигать.

— Марк, мы уж думали, вы решили не выходить. А где Дарья?"

"— Ей позвонили, она разговаривает по телефону… — не моргнув глазом соврал, и Суворов-старший кивнул и продолжил свое занятие. Он делал это уверенно будто умудренный опытом шашлычник. Хотя этот мужчина всегда и все делал с уверенностью. Он никогда не суетился и не мешкал.