Оставь! Уходи!

Ляля зажмурилась и прикусила палец, что бы не закричать. Это было не выносимо слушать. И ещё тяжелее видеть. Она отошла от двери, спрятавшись за деревом.

— Я то уйду. А ты останешься. У тебя мало времени чтобы вспомнить и встать. Очень. Мало. Времени. Ты должен работать. Каждую минуту. Не думать, не жалеть себя, а работать!

— Ради чего? — голос Матвея задрожал.

Повисла пауза и когда Ляля уже хотела войти, что бы вмешаться, Марат сказал, — Ты сам должен решить, ради чего. Только ты сам.

Дверь открылась и Марат вышел во двор. Увидев в отдалении Лялю он подошёл к ней и крепко обнял. — Не жалей! Нельзя жалеть! Жалость унижает, делает беспомощным. Он должен сам захотеть встать и пойти.

— Ты же видишь, что ему сложно! Больно! Марат! — Ляля прижавшись к нему разрыдалась.

— Без боли нет результата. Ляля! Перестань! Если допустить жалость то все! Он потеряет возможность ходить. Разве тебе нужен такой муж?

— Он мне нужен любой! Абсолютно любой! — она жалобно всхлипнула и покачала головой. — Я не справлюсь. Так боюсь, что ты уедешь, а я не справлюсь.

Марат погладил её по спине и поцеловал в макушку. — Справишься. Ты же сильная! Я в тебя верю.

Матвей

С уходом Марата он испытал облегчение. Да! Именно облегчение. Эти изнуряющие тренировки, выкручивающие все мышцы до звёздочек перед глазами выматывали его. Каждый день. С самого раннего утра.

Да! Он понимает что это нужно ему! Ему! Но как же тяжело!

Матвей зажмурился не желая признавать свою слабость. Ударив здоровой рукой по ручке кресла он закрыл лицо ладонью и простонал.

— Слабак! Слабак… Какой же ты жалкий!

Выть хотелось от бессилия и слабости.

Каждый вечер он наблюдал как Марат улыбается его жене, качает на руках Алису, играет в мяч с Егором. Это его семья! Его, Матвея. Но рядом с ними не он. Другой. И с каждым днем Матвей все больше и большее погружался в отчаяние. Он не сможет им дать то, что им нужно. Не может. Он калека. Тогда для чего ему стараться?

Матвей снова ударил по ручке кресла кулаком и смачно выругался.

Не в силах находится в четырёх стенах, он направил свою коляску во двор.

Услышав голос Ляля и Марата он остановился и прислушался.

— Разве тебе нужен такой муж? — спрашивал её Марат.

Матвей забыл как дышать, пока не услышал дрожащий от слез голос Ляли. — Он мне нужен любой! Абсолютно любой! — она жалобно всхлипнула. — Я не справлюсь. Так боюсь, что ты уедешь, а я не справлюсь.

Матвей зажмурился и откатил коляску, скрываясь.

«Нужен! Я ей нужен… любой!»

Его распирало от счастья и какой-то даже шальной радостью. С того самого первого дня, как он прижав её к себе признался в любви, они больше не разговаривали о чувствах. Да и когда. Выматывающие занятия не давали ему такой возможности, а потом тихое отчаяние накрыло его безысходностью.