Вздохнув, она открыла дверцу душевой и прошла к нему.

— Давай, я помогу тебе.

Намыливая спину, она с горечью подмечала насколько сильно изменился мужчина сидевший перед ней. Выпирающие позвонки, свежие розовые шрамы безобразно уродующие его поясницу, бледная кожа…

Ляля не сдержавшись всхлипнула и прижалась губами к макушке Матвея.

— Спасибо тебе Матвей! Спасибо… — её голос задрожал, — Я так благодарна тебе за Егора!

— Это же и мой сын. — просипел Матвей. — Я не мог по другому. Даже не думал… Просто не мог стоять и смотреть.

Они оба замолчали стоя под струями воды, каждый думая о своем. Ляля мягко водила мочалкой по его спине, рукам, стараясь не давить, что бы не причинить боли.

Сполоснув его, она вышла и сняв мокрый купальник, быстро завернулась в халат. Передала мужу полотенце и приготовила коляску.

Видя как муж тяжело, напрягаясь до дрожащих рук, пересаживается в кресло, Ляля едва не завыла от бессилия.

«Ничего, Матвей. Мы тебя поставим на ноги! Обязательно поставим. Никак по другому. Просто никак.»

Вкатив коляску в комнату, она помогла Матвею лечь в кровать.

Он не сдержал довольного стона, вытянувшись на матрасе.

— Хорошо как.

Ляля рассмеялась. — Отдыхай Матвей. С завтрашнего дня у тебя насыщенная программа реабилитации. У Марата в запасе всего месяц.

— Месяц?

— Да, он потом уедет. Он же в отпуске. — Ляля пожала плечами и пошла к выходу.

— Ляля! — тихо окрикнул её Матвей. — А кто тебе Марат?

— Марат? — Ляля удивлённо вскинула брови. — Брат. Троюродный. А что?

— Брат значит. — Матвей усмехнулся. — Нет. Ничего. Просто не понятно откуда он… появился.

— Какая разница, Матвей? Главное, он может помочь тебе. Спокойной ночи."

"Закрыв за собой дверь, Ляля тихо вздохнула. Видеть мужа, хоть и бывшего в таком состоянии было выше её сил. Одна надежда на реабилитацию.

Каждое утро она приходила к нему вместе с Маратом и начинались бесконечные изматывающие занятия. Марат игнорировал все недовольство Матвея, гоняя его до тех пор, пока тот едва не падал тяжело дыша.

Множество тренажёров, что они установили в его комнате, конечно помогали в восстановлении мышц, атрофированных за время долгого лежания в больнице, но большую часть работы приходилось делать самому Матвею. Это был очень тяжёлый процесс. Сломанная ранее рука, отказывалась держать что то тяжелее ложки или пластикового стакана. А ноги Матвей не мог даже согнуть сам. Они висели бесполезными плетями.

— Я не могу! Слышишь? — Ляля стояла за дверью, глотая слезы и слушала как в отчаянии кричит Матвей. — Не могу!

— Можешь! Я знаю что можешь! — Спокойный голос Марата звучал не громко, но достаточно жёстко.

— Нет! Ты не понимаешь! Я не помню как ими двигать. Не понимаю. Забыл! Они не слушаются меня.