В тот же вечер из телевизионных новостей мы узнали, что в саду одного из домов этого подлеца, в Сар-ля-Бюисьер, были обнаружены тела Жюли и Мелиссы, двух восьмилетних девочек, пропавших в июне 1995 года. В репортаже без прикрас показывались раскопки с помощью экскаватора и ямы на газоне. Я прошла совсем рядом от этого. Может быть, и я могла бы вскоре оказаться в этом саду. А некоторое время спустя и Летиция.

Мне было совершенно необходимо отсечь от себя это прошлое. Освободиться от страха смерти, довлевшего надо мной два с половиной месяца. Эта действительность, эти жестокие кадры возвращали меня в тайник, мое состояние резко пошло вниз, и я не хотела снова упасть в ту яму.

Утром я с трудом отвечала на вопросы следователей. У меня еще не было времени свободно вздохнуть. Но допросы были необходимы, чтобы я не успела многое забыть. В какие-то моменты мне было неловко отвечать на вопросы. Они это хорошо видели и не спешили.

«Если ты устала, — говорили они, — давай сделаем небольшой перерыв, а потом начнем снова. Мы ведь здесь не для того, чтобы тебе досаждать, а потому что так надо. Скажи себе, что ты не должна стесняться, ведь это не твоя вина, и чем больше ты нам расскажешь, тем больше это послужит обвинению».

Того негодяя тоже в это время допрашивали, и я не должна была позволить ему рассказывать свои небылицы. Я очень хорошо поняла, что должна говорить всё, не забывая о важных для следствия деталях. Эти люди сцапали монстра, они вырвали нас из его когтей, и я им полностью доверяла. Им я могла и должна была сказать все. Им, и никому другому. Я не хотела видеть врача, но все равно должна была согласиться. Ради следствия.

Но вечером глядеть на эти кадры, это уже было слишком. Со следующего дня мне захотелось убежать, пойти к своей подруге, живущей неподалеку, да просто укрыться в своей избушке в саду, воспользоваться несколькими днями каникул, которые оставались до начала учебного года. Иногда мне надо было стукнуть кулаком по столу, чтобы выйти к подруге. Мне надо было пройти всего три метра, чтобы попасть к ней.

— Не выходи, будь осторожна.

— Ну хорошо, ладно, но что со мной может еще случиться! Сейчас белый день, везде полно народу, погода хорошая, кто-то рядом стрижет свой газон… я хочу пойти.

Я больше никого не боялась, я хотела обрести мою прежнюю жизнь. Наши соседи по кварталу предложили мне велосипед, я хотела его взять, чтобы ездить в школу, но мне не разрешили.

— Нет, ты не будешь одна ходить в школу! Во всяком случае пока!

— Но нельзя же запретить мне ездить в школу на велосипеде из-за того, что произошло! Если со мной опять что-то приключится, значит, в самом деле я невезучая!

В самом начале я была немного подозрительной.