— Сколько там времени? Пора бы меня выселять из номера… Странно, что медлят… Надо позвонить на рецепцию… — заторможенно думал он, находясь практически в пограничном состоянии между реальностью и сном. — Или сделать это позже?»

Чувство ответственности пересилило. Нащупав на тумбочке телефонную трубку, он набрал короткий номер и с удивлением узнал, что рано утром, когда до него наконец дозвонились, он отказался от такси в аэропорт. Так как номер изначально был забронирован им до среды, его решили не беспокоить. Правда, поинтересовались, когда можно убрать комнату.

«Пить надо меньше, — с досадой шмякнул он трубку на место.

 — Давно со мной такого не случалось… Потерял квалификацию… — то ли грустно, то ли насмешливо подумал он о себе и тут же вернулся к больной теме: — От любви до ненависти бывает не только один шаг. Иногда достаточно одной прочитанной страницы. Да что там страницы — хватило и абзаца… А вот интересно, возможен ли обратный путь, от ненависти к любви? — задался он неожиданным вопросом. — Теоретически — да. Слышал. Но на практике — вряд ли… Да и нет у меня к ней ненависти. Самому странно: столько лет ненавидел в душе неведомую журналистку, а как только узнал, кто она, все куда-то испарилось… Эх, Катя, Катя! Ведь, не напиши ты много лет назад ту статью, все сейчас было бы иначе. И жили бы мы вместе долго и счастливо… Надо матери позвонить, чтобы не ждала»."

"Мобильник, к его удивлению, был отключен. Вернее, разряжен. По всей видимости, поутру он долго пытался разбудить хозяина и выработал весь заряд батареи.

Пришлось вставать, искать в чемодане зарядное устройство. Дождавшись загрузки, Вадим снова прилег и набрал домашний номер.

— Здравствуй, мама.

— Здравствуй, сыночек. Ты уже прилетел? Ну и слава Богу. А то я переволновалась: у нас такая пурга поднялась! Снег, ветер! Все думала, как же самолеты садиться будут? — скороговоркой выдала мать.

— Мама, я не прилетел. Я остался во Франкфурте.

— Ну вот, я так и знала, что погода нелетная, — расстроилась Нина Георгиевна. — А Кате ты сообщил, что рейс отменили? — заволновалась она и, не дожидаясь ответа, продолжила также скороговоркой: — Она вчера вечером заезжала, сразу после твоего звонка. Вид такой измученный, словно заболела.

Ты бы поберег ее, Вадик.

— А что с ней, не сказала? — автоматически задал сын встречный вопрос.

— Не сказала. Я уж и так, и этак пыталась ее расспросить. Ну а после того, как газету прочитала, так вообще чуть сознание не потеряла.

— Какую газету?

— Ту, что ты вчера просил отыскать. Сто раз пожалела, что дала ей прочесть. Рассказала, что ты звонил и просил напомнить фамилию журналистки.

— …И как она отреагировала? — напрягся Вадим.

— Побледнела, бедняжка. Потому и говорю, поберег бы ты ее, Вадик.