— Можно ли было ее спасти? Неужели не хватило квалификации, чтобы поставить верный диагноз?»

«У тебя не хватило ума и выдержки! — слышалось со всех сторон, в том числе и от отца, переживавшего трагедию сына, как собственную. — Операция выполнена не по показаниям. Зачем ты на нее пошел?!»

Лера же словно испарилась. Как выяснилось, еще накануне пятницы, когда они виделись в последний раз, она не только оформила отпуск, но и съехала из общежития. Ни слова не сказав Вадиму. Вслед за этой убийственной новостью последовал вызов в прокуратуру, и первое, что ему дали прочитать, — собственноручные показания Валерии Гаркалиной, из которых следовало, что она категорически возражала против операции, потому что хирург, который на ней настаивал, не обладал надлежащим опытом и квалификацией.

Объяснительные коллег также указывали на низкую квалификацию Коренева, завышенную самооценку, сложные отношения с коллективом. И научный руководитель быстро открестился от своего ученика.

На время разбирательства Вадима перевели работать в приемный покой, вокруг него возникла стена молчания и отчуждения.

Рядом оставались только Андрей да вернувшийся со стажировки Саня, которые пытались поддержать друга любыми доступными средствами: старались не оставлять одного, менялись дежурствами, ради того чтобы вывезти на дачу в Крыжовку и по-мужски разделить горе.

Состоялся очередной неприятный разговор с отцом, после которого Вадим ушел, хлопнув дверью. Как ему тогда показалось, тот его окончательно предал. Затем последовала драка у подъезда, где его поджидали разъяренные родственники погибшей, СИЗО, неожиданное освобождение и потрясающее своей несправедливой циничностью известие о смерти отца.

До благополучной развязки дела он не дожил несколько дней…

И все эти годы Вадим винил в его смерти себя.

«Но ведь, как ни крути, статью написала Катя! — вступило в спор второе „я“, не менее чувствительное, не менее страдающее. — Почему она посмела вмешаться в нашу жизнь? Не разобравшись, не дождавшись окончания расследования? И ей даже в голову не пришло позже извиниться, дать опровержение! Что за женщина из стана врагов ее наняла? Не исключено, что ей хорошо заплатили.

Хотя нет… Впрочем…»

Перевернувшись на спину, Вадим уставился в белоснежный потолок. Зацепиться взгляду было не за что: ни трещинки, ни пылинки. Глаза непроизвольно закрылись, и снова стало клонить в сон. Ни вспоминать, ни думать о чем-то больше не хотелось. Как не хотелось с кем-то разговаривать, покидать эту кровать, этот номер.

«Знакомая ситуация, прежде не раз пережитая: после обильной дозы спиртного следующий день напрочь выпадает из жизни. А ведь зарекался… — усмехнулся он.