С другой — Вадим единственный сын, продолжатель фамилии Ладышевых. Чисто по-мужски ему, конечно, было обидно.

Позже сын вернул себе фамилию. Жаль, о том, как его любил отец, он узнал лишь после его смерти.

— Простите, а как он умер?

— В рабочем кабинете, после того как прочитал статью о себе, в которой говорилось, что он, не гнушаясь никакими методами, пытается выгородить сына, по вине которого умерла больная. Это было неправдой. Он не собирался никого выгораживать, он хотел разобраться. Более того, он никогда никого не выгораживал. Сам всегда признавал свои ошибки и других учил признавать.

Порой жестко. При этом не терпел несправедливости, непрофессионализма, лжи, лицемерия. У него было много друзей, учеников, последователей. Но и врагов тоже хватало. Я уверена, что именно они воспользовались ситуацией и опубликовали эту оскорбительную статью. Уж не знаю, сколько они заплатили той журналистке, но мне ее жаль.

— А вы могли бы ее простить? Столько лет прошло… Вдруг ее использовали? Вдруг она до сих пор не догадывается, что сотворила?

— Не знаю. Я уже говорила, что Сергей Николаевич терпеть не мог непрофессионализма.

И если у нее есть хоть капля совести, я бы посоветовала ей извиниться, опубликовать опровержение. Или же оставить журналистику. Однажды посеяв горе, только горе и пожнешь. В самый неподходящий момент жизнь ее обязательно накажет.

— За что?

— За то, что медицина лишилась двух замечательных хирургов — отца и сына. Один умер, второй так и не нашел сил вернуться в профессию, так и не простил себе смерти отца…

Дослушав фразу, Катя отключила диктофон и задумалась.

— Спасибо, Нина Георгиевна… — пробормотала она.

 — Не могли бы вы дать мне несколько снимков из семейного архива? Я обязательно верну!

— Ну конечно, — согласилась та и вышла из кухни."

"В это время, мысленно извинившись, Катя незаметно сложила газету и спрятала в сумочку.

— Вот, выбирай, — хозяйка положила перед ней несколько альбомов.

— Мне нужны три-четыре фотографии. Я даже помню, какие, — Катя пролистала альбомы. — Вот эту… эту… и эту. Можно?

— Пожалуйста. А теперь пойдем спать?

— Извините, но… мне пора домой, — быстро начала она собирать вещи.

 — Понимаете, я обещала, что буду ночевать на Сторожевке.

— Нет и нет! Ты останешься здесь, я уже тебе постелила, — попыталась она остановить гостью. — Я сама объясню Вадиму.

— Нина Георгиевна, пожалуйста, — с мольбой в голосе перебила ее Катя. — Мне пора домой. Простите…

Не дожидаясь ответа, она подхватилась с места и направилась в прихожую.

— Катенька, у тебя точно все в порядке? — вновь забеспокоилась хозяйка. — Ночь на дворе, куда же ты? — предприняла она последнюю попытку.