Мошкин ответил, как всегда, неуверенно и сам словно сомневаясь. Как говорила его прежняя, из лопухоидной жизни учительница: «Женя, ты всегда говоришь умные вещи с таким видом, будто несешь невообразимую ахинею».

Мефодий деловито кивнул и вернулся к абордажной сабле. Он был холоден и спокоен, как медицинский скальпель. Не успела Даф спросить, что он собирается делать, как зрачки его расширились и сверкнувшее в них темное пламя коснулось клинка. Резиденция мрака содрогнулась до фундамента. Свеча на столе вспыхнула длинным белым языком, лизнувшим потолок и потянувшимся к Даф.

– Я это видел? Что это было? – тревожно спросил Мошкин. Реплика была вполне в его духе и заканчивалась, разумеется, вопросительным знаком.

– Предупреждение. Тот, кто послал клинок, надолго это запомнит! – отозвался Мефодий.

Сам того не замечая, ладонью он энергично провел по лицу, точно снимая с него паутину, и с прежним, спокойным и приветливым, выражением посмотрел на Даф."

"– Ты чего? – спросил он с удивлением.

– Ничего, – сказала Даф, избегая смотреть на него.

Она видела лицо Мефодия в тот миг, когда в зрачках его зажегся огонь.

Оно изменилось до неузнаваемости. Это было лицо демона – жестокого, яростного демона, не знающего пощады. А если так, зло уже пустило в Мефодия корни. Корни эти оплетали его внутри, проникая в самые сокровенные уголки. Для зоркой Даф это уже было очевидно. А вот догадывался ли об этом сам Мефодий?

***

Ирка играла с Антигоном в шашки, думая о чем угодно, только не об игре. Доска была сама по себе интересна, как и большинство предметов, имеющих отношение к магическому миру. Составленная, по легенде, из мозаичных обломков плит Храма Вечного Ристалища, доска была непредсказуема.

Порой самая обреченная шашка проходила на ней в дамки, вопреки всем законам игры. Иногда же положение шашек менялось безо всякой на то причины, и ты понимал вдруг, что вместо выигрышной партии ты играешь совсем другую, явно проигрышную. Пользуясь тем, что мысли Ирки были далеко, Антигон неизменно выигрывал, и с каждой новой победой нос его все больше раздувался от гордости.

– Тупой монстр снова побил гениальную хозяйку! – закричал он после третьей победы.

– А вот это уже наглый наезд! И вообще нескромно! – сказала Ирка, привычно перетасовывая прилагательные и в результате получая хамское утверждение, что «гениальный монстр побил тупую хозяйку».

Неожиданно холодный ветер ворвался в «Приют валькирий». Ирка встала, чтобы закрыть окно. Лес вокруг приюта был залит густым, багровым, быстро меркнувшим сиянием.

– Матвей?! – неуверенно позвала Ирка.

Тишина. Все еще сомневаясь, не причудливая ли это игра заката (последнее время она даже паутину на лампе принимала за элемент магической защиты), Ирка оглянулась.