– Врешь ты все, – шмыгнула.

– Изменилось. Еще как. Особенно здесь, – Яр поддел пальцем лямку на ее майке и потянул вниз, оголяя полную грудь. – Эй, ты что, расстроилась?

– Ну, конечно, расстроилась. Ты мне весь сюрприз испортил!

– Так, может, надо было раньше мне во всем сознаться? – улыбнулся этот… этот гад, скользнув холодным носом по ее горячему соску, отчего тот вмиг отвердел и вытянулся. А Лиза задышала поверхностно, но часто.

– Я хотела. Только боялась очень.

– Боялась? Чего?

– Расстроить тебя, если что-то снова пойдет не так.

– Не пойдет. Я не позволю, слышишь? Все будет хорошо! У нас родится отличный крепкий малыш.

– Два…

– Ну, может, и два, если ты захочешь. Хотя с тремя потом, возможно, и будет сложно. Это ж все школы, кружки, институт, потом, если девка, еще надо замуж выдать… Но, думаю, потянем.

Едва не расхохотавшись в голос от того, как Ярослава понесло, Лиза осторожно заметила:

– Ты меня не понял. У нас, похоже, двойня. Уже.

– Чего? – Яр, наконец, отвлекся от ее груди, к которой, надо заметить, питал исключительную слабость, и, нависнув над Лизой, впился в ее лицо изумленным взглядом.

– Двойня. Ага… То есть будет два ребенка, – засмеялась Лиза, потому как Яр в тот момент действительно выглядел очень комично. – Если все будет хорошо.

– Будет! – кивнул пришибленно Ярослав. Открыл и закрыл рот. Провел ладонью по волосам и, обхватив щеки Лизы ладонями, поинтересовался, прожигая её черными, неспокойными, какими-то совершенно бешеными глазищами: – Веришь?

– Верю. Я всегда тебе верю, Яр…"

"Она не успела договорить. Потому что он закрыл ее рот поцелуем. Сначала жадным, просто до одури, и тягуче-нежным – потом. Поцелуем, в котором растворились все сомнения, боль прошлого и страх перед будущим. А там, где ничего не осталось, очень кстати освободилось местечко для двух замечательных долгожданных девчушек, которые родятся весной.

Конец"