Мертвые спасают живых… Но живые на ваших столах, убийства… Боюсь, с этим я не могу смириться.

– О, ну наконец-то! – воскликнул некромеханик. Эхо от его голоса разлетелось по лаборатории. – Уж думал, не дождусь! Благородный и правильный доктор Доу решил сделать мне пересадку своей морали! А я все ждал, когда же вы начнете!

– Ни в коем случае, – невозмутимо проронил доктор Доу. – Как я уже говорил, я просто пришел за своим пациентом. У меня здесь личный интерес. Никакого напускного благородства и занудной до зубной боли патетики на тему: «Как вы можете спать по ночам?!».

– То есть вы не станете меня убеждать в том, что я якобы бесчеловечно и неэтично поступаю?

– Нет.

– А я, в свою очередь, избавлю вас от подчеркивания очевидности в том, что мы с вами похожи.

Некромеханик чуть подался вперед. Доктор Доу слегка напрягся, но виду не подал, лишь приподнял бровь.

– Не стану спорить, – сказал он. – Мы с вами оба радеем за продвижение науки. Мы оба знаем, что для ее развития нужны жертвы и что большинство людей просто не понимает, как именно открываются те или иные лекарства или доводятся до совершенства те или иные операции. В свою очередь, мы оба отдаем себе в этом отчет. Ну, и не стоит забывать о предпочтениях в вопросах кофе. В этом мы тоже похожи.

– Что ж, мне о вас не лгали, доктор Доу. Одна лишь логика. Никакого сострадания.

Доктор Доу нисколько не оскорбился – напротив, воспринял это как комплимент, и продолжил:

– Я больше других понимаю вас: я с огромным удовольствием привязал бы к столу многих, но в моем случае – это сугубо мыслительные практики. Какое бы эти назойливые существа ни вызывали раздражение, как бы по-свински они ни поступали и как бы ни напрашивались на подобный исход, я ни за что не стану с ними подобное проворачивать – я не имею права отнимать их жизни. Вы понимаете? Я сейчас говорю вовсе не о каких-то дилеммах меньших зол, а об обычном убийстве. Чем в таком случае я буду отличаться от кухарки, заколовшей мужа, или от няни, отравившей хозяйских детей, или от моряка, утопившего жену в канале? Я не верю в меньшие или бо́льшие злодеяния. Я просто знаю, что есть зло. И знаю, откуда оно произрастает. Подобные мысли и желания появляются из глубин, из самой кромешной тьмы разума. И разница между нами, доктор, в том, что я свою тьму контролирую. Она, словно цветок в горшке, что стоит на окне, я иногда ее поливаю, но не даю этому плотоядному растению того, что оно так жаждет – настоящей подпитки.

– Но вы ведь сами говорите о бессмысленности некоторых личностей. Единственная польза от них – стать семенами, чтобы из них пробились новые ростки.