Дойдя до конца прохода, доктор быстрым взглядом окинул помост с подготовленными мертвецами и достал из жилетного кармашка часы. Время еще было…

Вернув часы на место, доктор Доу направился обратно к пятну света, где в облаках белой пыли от мела суетился хозяин лаборатории.

Остановившись в нескольких шагах от некромеханика, он несколько мгновений изучал мертвеца в раме, а затем перевел взгляд на чертеж.

– Не могу не оценить ваши схемы. Как вы решили вопрос равновесия?

– Гироскопы.

– Разумеется, – покивал доктор Доу.

Доктор Загеби аккуратно и предельно точно, несмотря на свою внешнюю нервозность, вырисовывал символы на доске. Никакой грязи, ни одной помарки. Идеально…

– Полагаю, именно вы – причина недавнего гула на станции? – спросил некромеханик, не поворачивая головы. – Уже познакомились с моими творениями?

– Скажем так: имел удовольствие их лицезреть.

– Могу я узнать, кто вы и что вам здесь нужно? Я уверен, что мне не сообщали о посетителях.

– Прошу простить мне мою бестактность, – сказал доктор Доу и представился.

Загеби на миг замер, а затем продолжил формулу. Нарисовал скобку, изобразил витиеватый знак, похожий на крестик с крючками.

– Доу? Бывший заместитель главного хирурга из Больницы Странных Болезней?

– Откуда вы обо мне узнали?

– Доктору Морггу многое известно.

Натаниэль Доу поморщился. Он считал, что люди, которые говорят о себе в третьем лице, заслуживали быть насильно накормленными пилюлями либо от напускной богемности, либо от диссоциативного расстройства личности. В первом случае эти типы вызывали у него желание вернуть каждого из них обратно в их патетичное, претенциозное тельце каким-нибудь едким замечанием. А во втором… что ж, они были явными клиентами лечебницы для душевнобольных.

Что касается доктора Загеби, то его безумие было выражено не особенно ярко. Он вел себя как человек, которому срочно нужна чернильная ручка и который повсюду ее ищет, в то время как его постоянно отвлекают. Доктор Доу предположил, что некромеханик страдает так называемой «болезнью сомнений», довольно распространенным среди ученых неврозом. Если попросту, такие люди уходят в свою работу с головой и так и не возвращаются, или же возвращаются частично.

Тем не менее, несмотря на все свои обсессии, доктор Загеби явно был знаком с правилами хорошего тона:

– Вы ведь никуда не торопитесь? – спросил он. – Я могу предложить вам чай?

– О, благодарю. К большому несчастью, я пропустил вечернее чаепитие. Но я бы не отказался от кофе.