И тогда длинные холодные вечера становились еще длиннее и еще холоднее.

В общем-то, доктор Горрин, несмотря на свой мрачный и отталкивающий вид, был крайне одиноким и совершенно безобидным человеком. И еще он был невероятно счастлив, увидев, кого занесло в его морг.

– Где он?! – не церемонясь и не тратя времени на приветствия, воскликнул доктор Доу.

– О, доктор, я так рад, что вы меня навестили…

– Где он, я повторяю?! Куда вы его дели, Горрин?!

– Кого? – испуганно проговорил аутопсист, по-прежнему не вынимая рук из мертвой женщины. Его недоумение было понятным: он не мог припомнить, чтобы прежде доктор Доу проявлял подобную ярость – до сего момента этот обычно очень меланхоличный человек был чуть более щедр на эмоции, чем трехдневный покойник.

– Леопольд Пруддс. Восемнадцать лет. Отправлен сюда из «39/о.у.».

– Здесь таких не было.

– Не лгите мне, Горрин.

– Я, скорее, отрезал бы себе язык и прислал бы вам его в конверте в качестве свидетельства моей несравненной честности.

Доктор Доу даже не поморщился, как он это делал обычно, стоило доктору Горрину выдать очередную черную шутку, и тогда аутопсист окончательно убедился, что дело весьма серьезное.

– Почему вы решили, будто тот, кого вы ищете, здесь? В котором часу он скончался?

Доктора Доу словно иглой кольнуло от этого «скончался». Он видел Леопольда Пруддса только вчера. Этот мальчишка сидел на стуле у него в кабинете, полнился переживаниями и раздирающими его противоречиями, и вот теперь он…

– Меньше пятнадцати минут.

– Но в морг не поступал молодой человек в указанное время. За весь вечер ко мне в гости зашла лишь мадам Тикс, подавившаяся горстью часовых стрелок, – он кивнул на свою «пациентку».

– Мне не до шуток, Горрин!

Доктор Доу шагнул к аутопсисту, и тот отшатнулся, потянув за собой и тело. Нога мадам Тикс сползла со стола – казалось, женщина решила слезть на холодный плиточный пол, но в последний момент передумала.

– Грейхилл сказал, что его отправили туда, куда попадают все тела из больницы. – Доктор Доу ткнул рукой в крышку люка на стене. – Шахта мертвецкого лифта оканчивается в вашем морге. И если в ней нет никаких развилок, мой пациент должен быть здесь.

Доктор Горрин опустил взгляд – слишком резко, и этим выдал, что что-то знает.

– Говорите, Горрин! Где он? Где мой пациент?

– Я могу потерять работу… – отчаянно залепетал аутопсист.

– Если вы сейчас же не скажете мне…

– Последняя! – воскликнул вдруг доктор Горрин и достал из мертвого тела часовую стрелку, которую все это время наощупь нашаривал.

Швырнув ее в судок, к еще дюжине окровавленных стрелок, он принялся лихорадочно вытирать руки полотенцем. На лице доктора Горрина проступила внутренняя борьба, проходившая сейчас в его голове.