– Не дай бог, Щукин откажет, пиши пропало. Тогда я уже ничего не смогу. Даже если так, моя совесть будет чиста: сделал все, что мог».

Набрав номер приемной, он на одном дыхании произнес:

– Генерала Щукина, пожалуйста.

– Генерал в Швейцарии. Возвратится не раньше чем через неделю…

За окном злобно завыл ветер. Бухвостов вздрогнул. Ему показалось, что это не свист ветра, а звук падающего на шею Корнилова ножа гильотины.

* * *После яркого прожектора «Хатыни» камера, в которую его втолкнули, показалась Андрею погруженной в непроглядный мрак. Он на ощупь добрался до шконки и опустился на матрац. Пружины пронзительно заскрипели.

– Ну что, баллон, вафлю отсосешь или сразу на флейте сыграем? – послышался из темноты сиплый голос.

Андрей на мгновение растерялся. Он был уверен, что в камере, кроме него, никого не будет. «Астраханский куда большая паскуда, чем я предполагал», – зло подумал он, повернувшись на голос.

У окна на первом ярусе шконки, заложив руки за голову, лежал грузный мужчина. Выражение его одутловатого лица не располагало к душевной беседе.

Маленькие поросячьи глазки злобно сверкали, а тонкие губы расплылись в подобии ироничной усмешки.

– Ну чего зенки вылупил, гнида? – Он презрительно сплюнул на пол. – Иди верзоху подмой. Сегодня у тебя первая брачная ночь."

"– Что? – не понял Андрей, заметив еще две тени в дальнем углу камеры. – Хрен на что! – донесся оттуда визгливый голос. – Шоколадный цех открылся, вот что. Слышал небось про армянскую королеву? Так это про тебя. – Раздался дружный смех. – Ой, удружил. Барать ментяру это ж такой кайф. А будешь выпендриваться, белики потушим и вмиг всю бубну выбьем.

– Не, сначала пусть танец живота забацает, – пробасил второй. – А то у меня болт не встанет.

– Хорош бухтеть, – оборвал дружков лежавший у окна и вновь обратился к Андрею:

– Мы за тебя забашляли… твоим дружкам. Понял? Так что подмоги не жди.

И не зли меня. Теперь будет так: я сказал, ты сделал. А сейчас мигом к умывальнику и в позу! Пока я добрый. Потом гордиться будешь, что тебя распечатал сам Сагалай.

– Это ты, что ли, Сагалай? – Андрей заставил себя усмехнуться, хотя подобный поворот событий его совсем не радовал. Он слышал байки о том, как в тюрьме опускают новичков, но чтобы так, да с ним!

– Ты что, глухой? – с угрозой проговорил Сагалай. – Слышь, братишки, прочистите этому мильтону уши, чтоб знал свое место и впредь братву уважал.

Братишки живо соскочили со шконок и решительно двинулись к Андрею. Один из них был маленьким, беззубым, сморщенным, как печеное яблоко. Второй выглядел более внушительно – накачанные бицепсы и грудь пестрели татуировками. Андрей про себя окрестил его Расписным.

– Ну, ментяра, забуцаем по полной программе, – взвизгнул тщедушный тип.