Мне хотелось принять смерть, но со сделал всё, чтобы я вцепилась за жизнь. После того, как через три дня после пожара в казино меня увезли в больницу с истощением, старик дал мне деньги и ответственность за чужие судьбы. Я решила немного задержаться на земле, чтобы помочь тем, кто отчаялся сильнее, чем я.

От заводика я тоже планировала избавиться, перевести в деньги, которые в будущем помогут сиротам. И сейчас, сидя в кабинете адвоката Честенера, недовольно просматривала документы.

— Почему нельзя сделать это дистанционно? — сухо уточнила я. — Неужели нужно ехать за тридевять земель только затем, чтобы поставить подпись?

— Увы, — улыбнулся Рон.

Меня не трогала ни его улыбка, ни его слова. Меня теперь вообще мало что занимало. За спиной меня называли чёрной вдовой, и я не обольщалась — мало кто говорил вслух, но всем известно, как именно умер Виктор Дорогов. Откуда? Наверняка якудза постаралась. Да, я назвалась дочерью со, произнесла слова древнего ритуала, но я всё же чужая. Им нужно иметь против меня козырь. Я же не спешила раскрывать карты, желая хоть как-то отомстить Тэкео, за то, что он и не подумал помочь умирающему в казино.

— Я не могу с вами поехать, — развёл руками Рон. — Много дел…

— Ну да, — сухо проговорила я, — а у меня времени вагон.

— Я не понимал шуток господина Честенера, не понимаю и ваших, простите, — пробормотал Рон.

Как всегда при звуке фамилии Макса сердце резанула тупая боль. Хоть какое-то чувство, я вроде ещё жива. А может мне это только кажется, а боль — это привычка. Поднялась и попрощалась с адвокатом:

— Надеюсь, больше не увидимся."

"Он побелел, а я не стала уточнять, что не угрожаю расправой якудза, а лишь выражаю пожелание. Мне всё равно, что он подумает. Я стала безразличной почти ко всему: меня насильно кормили, возили, одевали и даже мыли. Я не смотрела на себя в зеркало, меня пугались люди. Пусть.

В машине, глядя на город-вечный праздник, я думала, что это последний раз, когда я еду по улицам Лас-Вегаса. Кивнула водителю:

— Останови.

Тот послушно притормозил у обочины. Я вышла и посмотрела на тёмное от сажи здание. Некогда здесь было красивое казино Дорогова, а теперь это крышка гроба и для тайн якудза, и для Макса.

— Я попрощаться, — прошептала я и опустилась на колени. Люди косились на худую женщину в дорогом костюме, обходили меня, а мне было всё равно, кто что подумает. Я пришла на могилу своей жизни. — Больше не жди.

Я не плакала — слёзы кончились на третий день беспрерывного рыдания, перед тем, как меня увезли в реанимацию. Смотрела на черный остов здания. Знала, что под обломками нет тел, что завтра уже начнётся ремонт, но мне было всё равно. Это место, как и моя душа, останутся чёрным пепелищем навеки.

Осторожно поднялась и направилась к машине.

— В аэропорт.