Времени хватило на то, чтобы осознать абсурдность ситуации, чтобы понять, что она может серьезно пострадать, чтобы…

Вслед за ударом обрушился непредусмотренный поток стеклянных осколков, последовал толчок подушки безопасности и поднялась белая пыль, закрутившись в свете автомобильных фар. В то же время скрежет металла и треск деревянной панели были сигналом, что ей пора отъехать и дать пройти в дом остальным.

Розе показалось, что ее легкие сплющило, а все ребра до одного оторвало от позвоночника. Было чертовски больно. И в конце концов, как же дать задний ход?

Карл стоял у передней дверцы машины, пытаясь ее открыть.

– Ты делаешь все правильно, но надо завести двигатель, Роза, он заглох.

Она завела двигатель, и автомобиль пополз назад. А Карл и Гордон уже проникли в дом.

Роза подергала переднюю дверцу, которая была совершенно искорежена. Потом освободилась от ремня безопасности, переползла на заднее сиденье и рванула одну из задних дверей. В доме раздались крики.

Когда через несколько минут Роза вошла в прихожую, пыхтя, как кузнечные мехи, внутри было уже тихо. Они опоздали? Надо готовиться к тому, что на полу она обнаружит отрубленные головы двух женщин?

«Я этого не выдержу», – подумала Роза.

Тут она услышала голос Карла. Он звучал властно и четко из комнаты, примыкавшей к коридору.

– Отнесись к этому спокойно, Тосиро, – сказал он.

Роза подошла к открытой двери и заглянула внутрь в ожидании ужасного зрелища, которое она предпочла бы не видеть.

Воздух в помещении был спертый, в середине комнаты стоял с поднятым мечом парень, совершенно непохожий на портрет, который всюду транслировали, за исключением светлых волос и самурайского узелка на голове.

Только теперь Роза по-настоящему поняла, что там происходит. Картина была пугающей: перед парнем сидела привязанная к конторскому стулу женщина с обнаженной шеей.

Парень стоял перед столом с компьютером точно в той позе, в какой стоял бы самурай, приготовившийся нанести удар: одна нога впереди, другая продолжала линию руки, державшей меч.

Карл стоял в углу. Гордон – рядом с парнем, дрожащей рукой он приставил пистолет к его голове. Никто не двигался.

На полу лежала другая женщина, ее трясло, и темное мокрое пятно под ней становилось все больше. Ее уже подготовили к казни, стянув блузу с плеч, так что шея была полностью открыта.

Парень взмок от пота. События явно развивались совсем не так, как он предполагал, и ему приходилось принимать быстрое решение. Надо ли наносить удар? Успеет ли он убить до того, как убьют его самого? Есть ли какие-то другие варианты?

Единственный человек, который продемонстрировал безграничное спокойствие, была женщина, которую Роза определила как мать.