– Все теперь зависит от тебя, понимаешь?

Герберт Вебер стоял перед ним с поднятым указательным пальцем, словно старый школьный учитель. Асад прекрасно знал, что на кону не только его жалкая жизнь, поэтому кивнул.

– Если тебя убьют, Галиб больше не будет откладывать теракт.

И Асад снова кивнул. По-видимому, именно это и будет его самой надежной страховкой в жизни, если только не явится сам Галиб.

– Взгляни на эти фотографии, мы сделали их вчера. Если Галиб решил, что тебя надо убить, в чем сам ты сомневаешься, то для этого есть масса возможностей.

Вокруг парка огромное количество окон, откуда снайпер легко может попасть в тебя. Это недопустимо, и нам нужно позаботиться об этом."

"Асад скользнул взглядом по фасадам домов, окружавших небольшой парк. Всюду шторы. Шторы, светоотражатели, цветочные горшки. Несколько зданий, выходящих на восток, в пять-шесть этажей, с балконами и кирпичными бортиками на крыше. Какой человек в здравом уме стал бы гарантировать что-либо в этом огромном тире? Может быть, наверху уже сидят несколько фанатичных подручных Галиба с винтовками в руках.

Мерило их успеха в жизни – после смерти попасть в Джанну, их рай. Может быть, в некоторых квартирах уже лежат бездыханные тела тех, кто беспечно открыл человеку, позвонившему в дверь.

«И нам нужно позаботиться об этом». За самые обтекаемые формулировки Вебер наверняка получил бы первый приз.

– Мне понятен твой скепсис, Асад. Но мы уже побывали во всех квартирах, за ними ведется наблюдение. Разместили пять снайперов в разных точках. И я очень сомневаюсь, что ты сможешь обнаружить хоть одного, даже если попытаешься.

– Вы предполагаете схватить живым того, кто совершит покушение? – спросил Карл.

Вебер показал на Асада:

– Все зависит от него. Полагаем, что для нападающего это самоубийство. Потом все закрутится. Особенно сложно будет, если планируется несколько нападений сразу с разных сторон.

– Я знаю, как выглядят глаза человека, который хочет совершить самоубийство подрывом бомбы, – сказал Асад. – Я остановлю его раньше, чем он успеет что-либо сделать.

Это была ложь. Асад не мог ничего знать, потому что нет двух людей, которые выглядят одинаково, когда идут на смерть.

Да, он видел такие случаи, но только на расстоянии. Всегда издалека. Это было безумное, страшное зрелище.

– А площадь, припаркованные автомашины, деревья? – спросил Карл.

Асад улыбнулся. Бессмысленные вопросы, но Асада они растрогали.

Ровно без десяти восемь Асад вышел с Брухштрассе и пересек Гуцковштрассе в направлении дорожки, которая тянулась через старое кладбище, сразу за которым начинался парк.