Однако он тут же взял себя в руки и с несколько натянутой улыбкой ответил:

— Как же не знать, Александр Андреевич? Весьма оригинальный дом с довольно богатой и необычной историей. Уверен, вы развеете в глазах общественности укоренившееся негативное и в чем-то даже суеверное мнение об этом особняке.

— Я успел познакомится с этими нелепыми слухами, — снисходительным тоном ответил я. — Но смею вас заверить, князь, что в этом особняке не больше таинственного и сверхъестественного, чем в обычной дверной ручке. Вы один пожалуете или с Анастасией Дмитриевной?

Генерал-губернатор сухо пожевал губами и, не удостоив супругу даже мимолетным взглядом, ответил:

— Один, Александр Андреевич.

Наша встреча будет сугубо деловой. Боюсь, что она может быстро наскучить Анастасии Дмитриевне и негативно скажется на ее самочувствии. А этого по известными причинам ни в коем случае допускать нельзя. — И он, наконец, бросил быстрый, но при этом весьма волевой и жесткий взгляд на жену.

Было видно, что та хотела что-то возразить, но, споткнувшись о тяжелый взгляд мужа, решила, что благоразумнее будет промолчать.

— Тогда решено, Михаил Петрович. Завтра, около двух пополудни я буду вас ждать.

Мы обменялись с князем Зубовым вежливыми поклонами и разошлись. При этом я заметил, как он напоследок обвел Елизавету Михайловну весьма откровенным и красноречивым взглядом.

Но не успели мы далеко отойти, как в фойе послышался гневный возглас:

— А вот и он! Идемте, господа!"

"Разговоры вокруг тут же смолкли и все взоры обратились к вошедшим. Их было трое. И среди них выделялась высокая фигура графа Андрея Филипповича Доронина.

Его лицо было бледным, бескровные губы сжаты в полоску, а брови сдвинуты к переносице. В руке он нервно комкал белую перчатку. Увидев этот последний атрибут внезапно возникшей перед ними картины, некоторые из собравшихся тут же поняли намерения графа, и по фойе разнесся вздох удивления.

— Эй, вы, сударь, постойте-ка! — фамильярно и развязно крикнул граф Доронин, прожигая гневным взглядом спину генерал-губернатора.

По его несколько нетвердой речи можно было с уверенностью решить, что Андрей Филиппович, либо не выспался, либо слегка перебрал с алкоголем, либо то и другое вместе взятое.

Князь Зубов, как и некоторые другие, повернутые к виновнику внезапного торжества спиной, обернулся и тут же застыл в оцепенении. До него мгновенно дошел весь леденящий душу смысл разворачивающегося действия. Михаилу Петровичу стало ясно, что его адъютант окончательно спятил и сейчас собирается совершить непоправимую глупость, которая в первую очередь ударит по престижу самого генерал-губернатора. Но поделать с этим он ничего уже не мог.