— Если вас не покарает справедливая рука судьбы, то я добьюсь через суд, чтобы с вас сполна взыскали за оскорбление моего честного имени!

— Если вы, вероломный соблазнитель чужих жен, переживете дуэль и дело дойдет до суда, то все расставит по своим местам генетическая экспертиза! — яростно брызгая слюной и потрясая руками вопил граф Доронин. — Тогда вы точно не отвертитесь, и свет узнает про все ваши мерзкие делишки! — Полусумасшедший взгляд Андрея Филипповича, конечно, не придавал особого веса его словам, но, тем не менее, возымел некий эффект. Окружающие зашептались и начали с легким подозрением поглядывать на бледного, как полотно, генерал-губернатора.

— Вы же видите, господа, он не в себе! — воскликнул генерал-губернатор, оглядываясь по сторонам. — Уведите отсюда этого сумасшедшего, иначе, боюсь, он может кому-нибудь навредить.

Граф Доронин после этих слов побледнел еще сильнее. Титаническим усилием воли он взял себя в руки, резким движением оправил за лацканы свой фрак и, холодно глянув на князя Зубова, ледяным голосом спросил:

— Так вы принимаете мой вызов, сударь? Или же прилюдно отказываетесь, признав при этом не только свою вину, но и позорную трусость?"

"Князь Зубов смерил своего, теперь уже, по всей видимости, бывшего, адъютанта презрительным взглядом и ответил:

— Если вы так этого желаете, то будь по-вашему.

Хоть мне и не доставит абсолютно никакого удовольствия убийство больного человека. Последний раз прошу вас одуматься и немедленно обратиться к врачу. Иначе, боюсь, вы можете стать опасны и для себя, и для окружающих.

— Мне не о чем дальше с вами говорить, низкий вы человек, — на этот раз более сдержанно ответил граф Доронин.

— Остальные вопросы решат эти господа, — и он указал головой в сторону сопровождавших. — Я согласен на любые условия и время, но не позднее завтрашнего дня. — Андрей Филиппович холодно и нервно откланялся, а затем порывисто вышел из фойе.

Вокруг повисла напряженная тишина. Все взгляды были обращены к князю Зубову. Его супруга, белая, как мел, нервно сжимала руку своего мужа и глядела перед собой стеклянным, ничего не выражающим, взором.

— Прошу вас, господа, пройти в мою ложу. Там мы сможем обсудить детали, — дрожащим от еле сдерживаемого гнева голосом произнес генерал-губернатор и, развернувшись, двинулся вместе с женой к выходу из фойе.

Два господина в строгих черных костюмах последовали за ним.

Мы с Елизаветой Михайловной переглянулись.

— Я, Александр Андреевич, конечно, не в курсе всех ваших планов, — кокетливо взглянув на меня, произнесла она, — но то, что я вижу, мне очень нравится. Вы определенно слов на ветер не бросаете.

— То ли еще будет, Елизавета Михайловна, — ответствовал я, уводя свою прелестную спутницу в сторону входа в литерную ложу.