На мой взгляд, диаметр внутреннего круга был чуть больше метра.

Некромант произнес еще одно короткое слово, и черный покров слетел с зеркала. Одновременно с этим четыре колонны, и камин, облицованные малахитом, засветились изумрудным сиянием.

Из уст Игоря потекли тягучие и ритмичные слова заклинания призыва. Они разносились гулким эхом под сводами Малахитового зала, разделяясь на десятки голосов. Порой мне начинало казаться, что целый сонм призраков повторяет за некромантом слова его темного заклятия.

В большом зеркале, висящем над камином, появилось едва заметное белесое свечение.

Оно начало пульсировать в такт ритму заклинания, становясь постепенно все явственней и ярче. И вот уже в этом поначалу бесформенном светящемся облаке стал угадываться человеческий облик. Это была женщина в длинном черном платье с такого же цвета широкополой шляпой. Лицо ее было скрыто густой темной вуалью. Она неспешно шла изнутри зеркала в нашу сторону, окруженная тусклой сероватой дымкой.

А за ней следовала ее свита. Десятки призрачных и бледных лиц. Пустые глаза, открытые в немом крике рты, нервно дергающиеся походки.

Все эти призраки явно были не в восторге от их нынешнего существования под началом своей весьма деспотичной госпожи."

"Черная вдова решила дать нам бой. Это было видно сразу. По ее решительной и в то же время грациозной походке, по нервно сжатым кулакам, а главное — по тащившейся за ней внушительной группе поддержки.

Фигура в черном остановилась у самых границ зеркала и медленно подняла густую вуаль. Лицо Черной вдовы было мертвенно бледным, но от этого казалось еще более прекрасным. Она окинула нас пристальным взглядом разъяренной львицы.

Ее рука в черной бархатной перчатке медленно поднялась и коснулась поверхности зеркала. В тот же миг кресло, стоявшее на возвышении у камина, резко повернулось в нашу с Игорем сторону, а еще через секунду в нем уже сидела в грациозной позе хозяйка особняка. Гнев на ее лице сменился спокойствием и уверенностью. Сегодня она впервые вышла из своего укрытия. Похоже, что сейчас Черная вдова была полностью уверена в своих силах.

— Что вам нужно в моем доме, господа? — мелодичным и елейно-ласковым голосом спросила она.

— Сдается мне, вы ведете себя здесь весьма беспардонно, нахально злоупотребляя моей добротой. — И на ее лице появилась широкая улыбка, больше смахивающая на звериный оскал.

— Теперь это мой дом, миледи, — равнодушно ответил я, заложив руки за спину. — Я, конечно, не стану нарушать законы гостеприимства и выставлять вас и ваших слуг за порог, но с этого дня вам придется считаться с моими правилами. Иначе я могу передумать.

Под потолком малахитового зала разнесся звонкий смех Черной вдовы.