Темные, холодные и вечно сырые коридоры, где шаги отдавались гулким эхом, а на стенах плясали длинные тени от тусклых магических светильников. Все здесь напоминало о бренности человеческой жизни и шаткости любого, даже самого высокого, положения. Сколько знатных вельмож и влиятельных особ прошли через эти тесные и унылые камеры? Вряд-ли кто-то считал. А если б все-таки рискнул, то сбился бы со счета.

Тюрьма Петропавловской крепости — это была конечная остановка перед смертью, чаще всего фигуральной, но порой и физической. Даже самый знатный и могущественный человек, если ему посчастливилось выйти отсюда, покидал эти скорбные стены, будучи уже никем, и отправлялся либо в далекую ссылку, либо на эшафот."

"Когда я услышал от Константина Николаевича, где содержится князь Филатов, то понял, что шансов на возвращение к прежней жизни у него уже нет. Поэтому сейчас я был спокоен. Месть достигла цели. Осталась небольшая формальность. Мой самый непримиримый противник должен узнать, как сказал светлейший князь, чья рука его покарала. Именно по этой причине я все еще был в своем природном облике. По подземелью Петропавловки неспешно и размеренно шагал граф Белов. Меня почтительно сопровождал дежурный офицер.

Не знаю, сколько ему заплатили люди Константина Николаевича и заплатили ли вообще, но я внес свою лепту в его благосостояние. Предварительно просканировав караульное помещение на наличие камер и печатей слежения, я протянул офицеру в чине поручика триста рублей, что примерно равнялось его двухмесячному жалованью.

— Надеюсь, сударь, этот скромный подарок с лихвой перекроет все ваши хлопоты на мой счет.

— Благодарю, ваше сиятельство, за такую щедрость. Не извольте беспокоиться, никаких особых хлопот ваш визит мне не причинил. Единственная к вам просьба, милостивый государь, уложиться в озвученные мне с ваших слов пять минут. — В голосе поручика прозвучало легкое беспокойство.

— Уложусь, сударь. Только у меня тоже будет к вам просьба. Возможно, она вам покажется необычной, но прошу вас уважить этот мой маленький каприз. Мне бы очень не хотелось разговаривать с узником стоя. Достаточно будет обычного стула или даже табурета. — И я положил на стол перед поручиком еще триста рублей.

Тот расплылся в довольной улыбке и уважительно склонил голову:

— Покорнейше благодарю, ваше сиятельство. Все сделаю в лучшем виде.

— Карасев! — командным голосом крикнул поручик, выглянув из караулки. — Отнесите это кресло — он указал на довольно приличный предмет мебели у рабочего стола, — к камере с узником шестьдесят шесть восемьдесят семь и возвращайтесь на свой пост!

— Слушаюсь, ваше благородие! — Караульный осторожно поднял кресло и удалился.

Немного подождав, мы с поручиком вышли вслед за ним.