М-да, час от часу не легче. Но теперь я хотя бы в общих чертах понимаю всю паршивость сложившейся ситуации.

Ну а теперь последний вопрос, контрольный, так сказать. По нему будет точно понятно, на чьей ты стороне, Виктор Петрович.

— А что вы думаете про убийство моего отца? — Я попытался сделать максимально скорбный вид и придать голосу достаточно дрожи.

В этот раз камердинер не молчал ни секунды.

— Это организовал ваш дядя, у меня нет никаких сомнений, — твердо ответил Ярцев, гневно блеснув глазами. — Я, как вижу его, еле сдерживаюсь, чтобы не придушить. Он это чувствует. Близко не подпускает. Поэтому я к вам и пришел. А если не уеду отсюда, то или я — его, или он — меня. — И камердинер бросил на меня отчаянный взгляд.

— Считайте, что вы приняты на работу, Виктор Петрович, — решительно произнес я. — На первых порах жалованье не обещаю, но потом, как встанем на ноги, все отдам сполна. Благодарю вас за верность моему отцу.

— Спасибо! Вы не пожалеете, — дрогнувшим голосом ответил Ярцев.

— Поезд отправляется через четыре дня в шесть вечера с Казанского вокзала. У меня к вам просьба, Виктор Петрович. Выкупите, пожалуйста, на свое имя стандартное четырехместное купе полностью. Желательно поближе, — я взглянул на свой билет, — ко второму вагону. Вот деньги, — и я протянул Ярцеву сторублевку, которую получил от дяди.

— Хорошо, ваше сиятельство, — в голосе Виктора Петровича прозвучала плохо скрываемая радость. — Деньги не нужны. У меня есть.

Настаивать я не стал. Потом все равно рассчитаемся.

— Да, и еще, Виктор Петрович, оставьте мне свою визитку. Мой телефон, видимо, забрали, как улику. Придется купить новый с другим номером. Я вас сразу наберу.

— Да, конечно, ваше сиятельство, — камердинер достал из кармана белый картонный прямоугольник и протянул мне.

— Тогда до встречи, Виктор Петрович. Спасибо, что проведали. — Я искренне улыбнулся камердинеру.

— Всего доброго, Александр Николаевич. Рад был вас увидеть в добром здравии. — И уже выходя, он обернулся и спросил: — Когда вас выпишут, вы говорите?

А вот этот приемчик я изучил еще в академии. Самый важный вопрос всегда задается как бы невзначай, когда его уже не ждут, после окончания основной беседы. При опросах свидетелей это срабатывало практически безотказно. Вот вроде бы на все вопросы уже ответил, да так, что комар носа не подточит, расслабился, идешь к выходу из кабинета следователя, а тут тебе вдогонку вопросик: «Иван Иванович, а на заднем сиденье кто-нибудь сидел?» или «Петр Петрович, а дверь в квартиру, вы говорите, открыта была?»

Ну, Ярцев, ты и хитрец! Охранять меня собрался без моего ведома? И ведь если не скажу, то прямо сейчас начнет слежку за выходом из клиники. Так уж и быть, врать не буду.