— А что такое, папочка? Не нравится, когда идут против твоего слова? — усмехаюсь я, а он делает ещё шаг в мою сторону.

— Играешь с огнём, щенок. Думаешь, забрал документы из университета, разбил пару ментовских тачек, и это что-то изменит?

— Да, изменит, ты же так печёшься о своей репутации. Так пытаешь доказать миру, что ты идеальный родитель, и дети у тебя идеальные, прямо отец столетия. Это только начало, я сделаю всё возможное, чтобы опозорить тебя на весь мир! — выплёвываю я ему в лицо.

— Тупой как пробка, — смеётся он. — Ну мы ещё посмотрим, — с этими словами он выходит из моей комнаты.

— Дэм, зачем ты его злишь? — шёпотом спрашивает Диана.

— Так надо, — отмахиваюсь я.

Я заберу у него самое дорогое — репутацию. Его больше ничего не ебёт, кроме этого. Я прекрасно помню, как он строил из себя жертву и убитого горем мужа и отца, когда мать умерла. Как выдавливал из себя слёзы перед журналистами, которых сам же и вызвал на похороны матерь, устроив целое представление, а ночью бухал и трахал баб. Как он тащил нас на аттракционы, а из кустов щёлкали фотографы, которым он заплатил, чтобы потом писали в газетах, какой он хороший отец и что много времени бедным детям уделяет. Диана радовалась, так как ничего не понимала, думала, папа её любит, а папе было плевать. Как только дело было сделано, он и не смотрел в нашу сторону.

И всё шло по плану, пока я не сел в свою тачку и мне закрыли рот какой-то тряпкой, а очнулся я в самолёте и охренел. Ничего не понимая и не до конца пришедший в себя, я шёл за пассажирами к проверке паспортов, пытаясь разобрать, куда прилетел и какого хрена вообще.

— Пройдёмте с нами, молодой человек, — говорит на английском азиатской внешности мужчина в форме полицейского, когда я прошёл через рамку металлодетектора.

— Зачем? — спрашиваю я севшим голосом, но за ними иду.

Ответа не последовало.

Меня толкнули в комнату для допросов, где на столе была открытая сумка.

— Это ваш багаж? — тычет в ту самую сумку полицейский.

— Нет, — мотаю головой, так как в первые вижу эту вещи.

— На ней ваше имя, — уверяет он меня.

— Это не моё! — возмущённо говорю я.

— Не советую врать, это вам не поможет, — продолжает уверенно говорить. — Мы нашли в вашей сумке наркотики, так что вам лучше самому всё рассказать."

"— Что, мать вашу, мне рассказать?! — взрываюсь. — Какие, к чёрту, наркотики?! Что вообще за хрень происхо… — удар под дых прерывает мои возмущения.

— Загорский Демьян, вы арестованы за наркоторговлю.

Меня скручивают, надевают наручники и выводят из комнаты.

22

Демьян

Без каких-то дополнительных объяснений, кроме «вы арестованы за наркоторговлю», я не получил. Меня привезли в местный полицейский участок и закрыли в камеру с какими-то бомжами.