Как добираюсь до места назначения, не понимаю, но, запыхавшись, останавливаюсь на регистратуре и стучу в стекло, отвлекая от листания какой-то газеты тётку с фиолетовыми волосами.

— Загорский, привезли ночью после аварий.

Женщина смотрит на меня, нарочито медленно открывает журнал.

— Вы ему кто?

От тона, с которым она задаёт вопрос, мне хочется разбить стекло и встряхнуть её пару раз.

— Родственник, — не думая, отвечаю, сжимая кулаки.

— Второй этаж, двадцать восьмая палата, — говорит она после паузы, что показалось мне вечностью.

Бегу по лестнице, нахожу дверь и, не мешкая, врываюсь в комнату. Вижу Демьяна, что среагировал на открывшуюся дверь, и теперь смотрит на меня удивлённо.

Жив и в сознание — это главное.

— Решил избавить мир от своего присутствия? — спрашиваю я, проходя к кровати.

— Не дождётесь, профессор, — усмехается он, чем вызывает у меня улыбку.

Я сажусь на край койки и осматриваю его перебинтованное плечо и считаю пластыри на голове. Никаких серьёзных повреждений, ни сломанных рук, ни ног, ни разбитой головы. Всё более чем нормально.

— Как твоё состояние? — задаю вопрос, зная, что он наверняка соврёт, чтобы не казаться слабым.

— Переживу, — отмахивается. — Что ты здесь делаешь? Извините, «вы», что вы здесь делаете? — издевается засранец.

— Пришёл убедится, что не… — и замешкался.

А надо ли врать себе и дальше?

— Извини, что вёл себя как подросток, — неожиданно для самого себя говорю я.

— Брось, я всё понимаю. Встретился бы ты мне после матча, когда мне сказали, что ты в отпуске, я бы тебе и не такое устроил.

Приподнимаю бровь, не ожидая услышать такое.

— У меня было достаточно времени, чтобы обдумать всё, и… Я обязательно всё тебе расскажу потом. Сейчас просто поверь: для меня это не игра.

С каждым его словом мой пульс учащается.

— Я…

— Дай договорить, — перебивает он. — Да, врать не буду, изначально я хотел тебя просто довести, издеваться, но… Всё это время я думал только о сестре и о тебе, и осознал, что меня ни к кому так не тянуло, никогда не мечтал вернуться к кому-то… К тебе. Сказать, что ты мне небезразличен…

Прерываю его признание, впиваясь в его губы поцелуем. Я услышал достаточно, даже больше, чем можно было.

Демьян с жадностью отвечает, зарывается пальцами в мои волосы и тянет ближе к себе, едва слышно стонет и углубляет поцелуй. Хочу обнять его, сжимать, вдавливать в себя, но меня сдерживает то, что он всё-таки ранен. Отрываемся друг от друга, когда становится нечем дышать.

— Я… Не знаю… Не знаю, как и что получится, опыта у меня нет, но…

— Серёж, тут опыт не нужен, просто иди вперёд, плыви по течению и всё.

Его слова успокаивают.

— Ладно, — киваю я, соглашаясь. — А теперь скажи мне: какого хрена случилось?

21

Демьян

Три месяца назад.

Вылетел из кабинета профессора злой как чёрт.