Перепрыгивал через ручьи, иногда огибая самые широкие и быстрые из них. Смеялся, когда Шали ныряла из стороны в сторону, чем-то напоминая шкодливую выдру. Иногда рысь позволяла охотнику почти догнать себя, но уже в следующее мгновение исчезала среди кустов лесных ягод или за высоким пнем, покрывшимся густыми мхами и грибными семьями.

В вышине кричали птицы. Порой они присоединялись к игре, но быстро теряли интерес к происходящему и уносились куда-то высоко — в сторону облаков, едва-едва показывающихся сквозь плотно сомкнувшиеся кроны. Деревья, радуясь теплу и новой жизни, надевали свои лучшие убранства, хвастаясь ими перед такими же — недавно проснувшимися, соседями.

Здесь точно так же, как под подолом быстрых рек, сверкали редкие лучи горячего солнца, а мелкая золотистая рябь постоянно изменяла очертания убранства. Вместо рыбок — мыши и редкие, заплутавшие зайцы; водоросли обернулись стеблями высокой травы, а песок — разноцветным мхом. И лишь суровые, ледниковые валуны напоминали о том, что ты, все же, не под водой, а на суше.

Может именно поэтому звери и называли эти места — лесными разливами?

Охотник бежал и наслаждался звуками леса, теплым воздухом и тем, как быстры и сильны были его лапы по сравнению с прошлой весной. Он больше не задыхался, не спотыкался, а те редкие случаи, когда во мхах и траве оказывался острый камень, то окрепшая шкура на лапах почти не ощущала боли от укола.

Изредка ему удавалось дотронуться до шерсти Шали, но та опять исчезала вдали. Арди же смеялся и бежал следом, он…

— Арди! Аккуратно!"

"Охотник не сразу понял, что его лапы не чувствуют больше влажной от росы земли.

Он посмотрел вниз и увидел, как правая лапа, словно чужая, дрыгалась над глубоким оврагом, исчезающим где-то в глубокой скальной расщелине. Арди, чувствуя, как сердце знакомо пропускает удар — так бывало каждый раз, когда Кайшас пикировал вниз с большой высоты, попытался развернуться и схватиться когтями за дерево. Но, как и всегда, в самый неподходящий момент, стоило им ненадолго зацепиться за крепкую кору и уже подарить надежду, как они треснули у самого основания и вывалились из перчатки.

Охотник так и не успел понять, что произошло раньше — клацнули в воздухе клыки Шали, не успевшие схватить его за шкуру или же его собственный крик, вырвавшийся из горла. А в следующее мгновение что-то сильно ударило по голове и мир накрыла вязкая, мокрая тьма.

* * *

— Ай, — произнес Арди в тон своему другу медведю.

Не сразу, но у него получилось открыть глаза. Каждое движение век причиняло немалую боль.