Специально, конечно, но виду не подавал.

Нет, Эргар не был злым.

Только одиноким.

Может поэтому они и ладили?

Арди хмыкнул, погладил бельчонка и посмотрел на горные пики. Странное дело — когда он возвращался в Хижину, то всегда, точно так же, смотрел на исчезавшие под облаками леса, а когда спускался сюда, вниз, то не мог отвести взгляда от скальных вершин.

— Это двойственность твоего сердца в тебе говорит, — прошептал Скасти на ухо — так, чтобы никто не слышал. — Но ты его не слушай. Сердце не всегда надо слушать, мой друг. Иногда — приходится с ним даже спорить.

Сердце — лишь часть тебя. Не забывай и про другие части, например… — бельчонок опять свесил хвост на нос охотнику, но на этот раз он предварительно испортил воздух.

Арди закашлялся, потерял равновесие и со всего размаху свалился с верхнего яруса прямо на спину ничего не подозревающему Гуте.

— Ай, — гулко погудел медведь.

— Нос тоже очень важен! — засмеялся бельчонок. Он показал язык попытавшейся поймать негодяя Шали, юркнул в листву и исчез.

Все знали, что Скасти далеко не уйдет и вернется, как только все успокоятся и забудут про его проказы.

Арди скатился по шерсти Гуты, приземлился на четыре лапы, выпрямился и потянул воздух носом. Скасти был прав — нос очень важен. И этот нос, в данный момент, учуял несколько кроличьих нор к северу. Довольно непростая добыча — порой приходилось и побегать, что шло вразрез наставлениям Эргара, но у Арди из-за солнца и теплого ветра все тело просилось броситься в любую погоню.

— Давайте наперегонки? — спросил Арди, кивая в сторону, откуда пахло завтраком.

Шали фыркнула. Она легко и грациозно спрыгнула с дерева и… опустившись лапами на спину Гуте:

— Ай.

Соскользнула с него, но не касаясь травы, буквально перелетела через Арди и оказалась на краю опушки, где друзья провели предрассветные часы и весь полдень. Гуте и Арди, в целом, было без разницы, когда охотится и резвится, а вот Шали в самое яркое время суток предпочитала спать и очень не любила, когда ей мешали.

Рысь потянулась, сладко зевнула и вытянула когти, будто проверяя все ли на месте. Она повернулась к охотнику и, забавно поморщив нос и дернув длинными усами, исчезла между деревьев.

— Догоняй! — послышалось издалека.

Арди едва не задохнулся от возмущения. Он повернулся к Гуте, но медведь лишь лениво проворчал:

— На меня не рассчитывай, — и переваливаясь с бока на бок направился в сторону ручья.

Охотник повернулся к пролеску, оттуда на него с легкой издевкой смотрели блестящие глаза с вертикальными зрачками.

— Считай, что это фора! — выкрикнул Арди, после чего бросился следом за Шали.

Он бежал среди высоких трав, пытавшихся в шутку оплести его пока пусть еще и маленькие, но уже окрепшие лапы.