В основном, насколько Арди мог разобрать сквозь гул и гвалт, все оказывались из Империи, но из разных городов.

— Пора было бы уже сократить количество пограничников на вокзалах, — недовольно причитала Катерина. — Терпеть не могу очереди… и все равно ведь большинство иностранцев проходят контроль в морских портах. Зачем еще и здесь-то.

Когда подошла очередь Йонатана, то тот угрюмо протянул красномундирному пакет документов — тот же самый, что когда-то показывал маршалу Кальдрону.

В этом пакете лежали и бумаги Ардана.

Страж с лычками Министерства Внутренних Дел смерил группу оценивающим взглядом, после чего молча, не задавая никаких вопросов, поставил штампы и отдал документы.

— Приятного дня, — сквозь зубы процедил он.

— Ага, — нарочито небрежно ответил Йонатан.

На немой вопрос Ардана ответила Катерина, хромавшая с правой стороны.

— Министерство Внутренних Дел и Вторая Канцелярия терпеть друг друга не могут, — шепнула она ему на ухо.

— Почему? — удивился Арди.

По его мнению, оба этих «заведения» выполняли одну и ту же работу.

— Хороший вопрос, Ард, — развела руками стрелок, но тут же скривилась от боли и взялась за костыль. — Как узнаешь — обязательно мне сообщи.

Выйдя из ярко освещенного вокзала, Арди оказался в объятиях тусклого, широченного проспекта. По обеим сторонам возвышались элегантные здания, фасады которых были покрыты следами возраста — трещинки, небольшие сколы и потертости. Но все это скрадывалось окнами — сверкающими порталами, тепло светящимися в утренних сумерках.

Слева и справа от Арди тротуары были заполнены бесчисленными пешеходами: мужчины в костюмах и шляпах, женщины в разнообразных платьях, все они двигались едва ли не синхронно, со стороны чем-то напоминая стаи леммингов. Их шаги отдавались ритмичным эхом, своеобразной песней города, которая пульсировала в глубине мостовой.

А прямо впереди, словно магнитом притягиваемый к самой сердцевине души Арди, показалось нечто, что прежде было скрыто от него туманом.

Выныривая из горячих объятий рассвета, рассекая горизонт, монолитный титан из неживого камня и сверкающей стали тянулся ввысь, словно восстав против самих звезд. Его конструкция — лабиринт из бесчисленных окон, в каждом из которых отражался уникальный осколок души города, столь странного для Арди — одновременно отталкивающего, но и в равной степени притягательного.

Этаж за этажом, бесчисленные ступени человеческих амбиций, вздымались ввысь на почти фантастическую высоту в двадцать пять… шесть… семь этажей, а может быть, и больше. Венчал это чудо архитектуры шпиль, стройный, но непоколебимый, который, казалось, царапал лазурное небо с пылкостью и дерзостью, от которых у Арди перехватывало дыхание.