Даже своей самой близкой подруге, для которой отдаленные уголки души ее принцессы все равно оказывались закрытыми.

Она не могла отойти назад или спрятаться за чужую спину. Не могла обнаружить нетвердость походки и проявить нерешительность действий. Не могла показаться неустойчивой и незрелой. Никому. Кроме него.

Потому что он был единственным, с кем она могла быть слабой…

Слабой до такой степени, что могла позволить себе плакать на его плече…

От страха и усталости… От нависшей неизвестности и невозможности найти твердую почву под ногами.

Ему одному она могла показать собственную беззащитность. И только его покровительства жаждала и просила. Сквозь страх и трепет. Потому что знала, что, куда бы она не попыталась скрыться, напуганная его взглядом, силой и властью, рано или поздно все равно оказалась бы в его руках.

Она видела это в его глазах. И слышала из его губ, когда, решив, что доживает свои последние минуты перед ударом стихии в замурованной пещере, бросилась в его объятия, чтобы найти там подтверждение своим мыслям. Да, она попыталась заставить себя забыть об этом, когда картина ее порыва внезапно встала у нее перед глазами, равно как и о многих других эпизодах их общей жизни, но ощущение фатальной принадлежности, охватившее ее с первого шага на землю Калифорнии, прекратить она была не в силах…

Ей казалось, что он видит ее насквозь и читает мысли. Добирается до самых отдаленных уголков сознания, где прятались сильнейшие чувства и переживания. Он ломал все ее преграды и барьеры, все защитные стены, которые она годами возводила и упрочивала вокруг себя, вытаскивал из собственного ада, обманчиво представлявшегося спасением от несоответствия существующей жизни и потаенных ощущений. Он направлялся к самой сути ее естества, и чем глубже ему удавалось это сделать, тем сильнее становился ее страх перед ним…

Она понимала, что эту ночь он выбрал не только для облегчения встречи ее семьи, но и для нее в том числе, предвидя, что после двух недель разлуки и предшествовавших им событий она испугается зайти с ним за каменную дверь и захочет убежать. А гроза с ослепляющими молниями, холодный дождь, темнота, груз минувших дней и такой страшный преследователь должны были стать кульминацией ее напряженного состояния. Она понимала все это и, тем не менее, никуда не смогла свернуть с пути, на который он ее поставил, вынужденно следуя каждому пункту его многогранного и дальновидного плана, начинавшегося и заканчивавшегося в его же руках."

"Дрожа и укрываясь у него на груди, Изабелла не имела больше сил сдерживать слезы, так долго и так усиленно подавляемые, как проявление собственной слабости.