Он сделал все, чтобы дать отдохнуть ее голове, он до конца освободил ее разум чередой своих расчетов, последний из которых был приведен в исполнение сегодня. Он вытащил из нее все ее страхи, заставив признаться в них вслух. Он опустошил все темные и скрытые глубины ее сознания, подарив ощущение непривычного и потому еще пугающего облегчения. С напряжением же в своем теле она теперь справится собственными силами, как бы сильно ни боялась его близости.

Изабелла почувствовала, как он приподнял ее с колен и положил руку под оба бедра, чтобы она не опустилась обратно.

Дышать все еще было невозможно. Из-за страха и жара его прикосновений.

Она снова уловила легкий аромат лаванды, ощутила его губы на своем лице и внезапно взвизгнула. Ее голос тут же потонул в его поцелуе, но забившееся в его объятьях тело отчетливо осознало прикосновение его руки между ног. Внутри все натянулось, как струна, и затрепетало, словно балансируя на лезвии кинжала. Она сделала попытку отклониться в сторону, но этим лишь вызвала еще одно касание. Вдыхаемый воздух и замерший до этой секунды в груди голос породили высокий негромкий вскрик. Изабелла судорожно заставила себя замолчать, но уже через мгновение из разомкнувшихся против ее воли губ раздался негромкий продолжительный стон.

Ей казалось, что она вся помещается к нему в одну ладонь, ласкающую кожу на ее бедрах и между ног. Его поцелуи забирали ее сдавленное дыхание, скапливая его в груди и не давая разойтись в воздухе, его прикосновения доводили ее тело до онемения, вынуждая оставаться на месте, в то время как остатки самосознания отчаянно гнали ее прочь. Она помнила, что несколько минут назад поклялась сделать все, что он захочет, но не могла представить себе такую бездну ощущений, выбраться из которой не было никакой возможности."

"Он снова жарко обхватил ее бедро. Волна исступления выгнула ей спину и заставила соскользнуть с его плеча на локоть. Изабелла почувствовала, как он обездвижил ее тело, прижав к себе вместе с руками. Она часто и высоко задышала, уронив голову и спрятав лицо в спасительно густых волнах полураспущенных волос. Пробившийся сквозь смуглую кожу румянец обжигал воздух вокруг нее и горел так сильно, что казалось, опаливал длинные дрожащие ресницы. Смятение и стыд до судорог прижимали ей ноги одну к другой, но все равно не могли спрятать нежную узкую полоску, ласкаемую его рукой. Она вся превратилась в тонкую нить, не имея возможности пошевелиться. Смущение от своего вида, в котором он сейчас наблюдал ее, переворачивало ее изнутри. Обнаженная, на коленях, с низко опущенной головой, прогнувшаяся в зверином напряжении и совершенно не способная этому воспротивиться.

Он провел горячей рукой по ее спине и, взяв за волосы, поднял к себе ее лицо.