И чтобы тебе стало еще чуть-чуть понятней — мои призраки обшарили твой дом сверху донизу, нашли все тайники и все записи. И все их уничтожили. Никто не повторит этот жестокий эксперимент.

Алистер взял безвольную руку Греты в свои ладони и принялся бережно, осторожно, снимать проклятье, заблокировавшее кольцо.

— Ты умен, ван Хельман, этого не отнять. Как не отнять и того, что самые умные люди допускают самые глупые просчеты. Ты хотел причинить вред моей жене, а это худшее из преступлений.

— А мне неважно, — криво усмехнулся Лазар. — Желаю тебе, некромант, сидеть и смотреть, как умирает твой ребенок. Желаю тебе, некромант, найти средство исцеления и в последний момент упустить его. Ваша королева исцелила всех смертельно больных детей Кальдоранна. На Келестин ее доброты не хватило. Я всего лишь хотел спасти дочь.

Ойкнув, Грета отняла у Алистера руку — чувствительность вернулась и сейчас пальцы будто крошечными иголочками покалывало.

— Вставай.

— Ал, — беспомощно позвала Грета, против воли в ней проснулось сочувствие к безумному экспериментатору.

— Сочувствуешь ему? — некромант ласково улыбнулся ей, — не стоит. Он сам виноват. Во всем. Его жена была беременна, когда он вынудил ее участвовать в весьма рискованном ритуале. В итоге женщина ослабла и погибла во время родов. Ребенок родился калекой и горе-отец бросился во все тяжкие, чтобы искупить свою вину. Вину перед погибшей женой. На саму девочку ему наплевать — ребенок живет с кормилицей и отца видел хорошо если пять раз.

— Чтобы ты понимал, — бросил Лазар.

— Я знаю, что в Келестине тебе предлагали помощь. Взамен ты должен был отдать исцеленную дочь в орден белаторов. Где девочку научили бы пользоваться той силой, что сейчас убивает ее. Но ты отказался.

— Я хотел, чтобы она была свободна!

Но этому не поверила даже Грета, слишком уж явно Лазар отвел глаза в сторону.

— Это было особенно обидно, калеку собирались принять туда, куда тебя не взяли, — в голосе некроманта звучало откровенное презрение. — Никогда не спеши судить, Грета, и жалеть. Я тоже вначале купился на всю эту драму. Но благоприобретенная мизантропия не позволила мне расчувствоваться. Хотя я уже был готов идти на поклон к Гарри и просить ее за бедную девочку.

— А что с девочкой-то будет? — тихо спросила Грета.

— Да ничего. Ей шестнадцать, она сбежала назад в Келестин как только ее безумный отец оказался заперт в моем особняке. Полагаю, сейчас она уже стала белатором."

"Взвыв, Лазар подскочил на ноги и запустил в Грету сгустком грязно-зеленого, дымного проклятия. Дальнейшее можно было назвать лишь стечением обстоятельств — она выставила свой самый мощный щит, на который Алистер бросил свою охранку. И в итоге в ван Хельмана полетело его же, усиленное, проклятие.