— А где Серафим? — спросила Стеша, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть в клубящемся за окном туманном мареве.

— Ушел. Покормила его, и он ушел. Рука болит? — спросила баба Марфа, не оборачиваясь.

— Немного, — соврала Стеша. На самом деле рука болела довольно сильно.

— Проходить будет долго. С ее метками всегда одни мучения.

— С чьими метками? — спросила Стеша.

— Мари. Без мучений тут никак. Такие вот у нее забавы.

— У вас тоже есть такая метка? — спросила Стеша, разглядывая свою отечную и покрасневшую левую руку.

— А как же. — Баба Марфа коснулась ожога на своей щеке.

— Как это случилось?

— Не сейчас, Стэфа. Пей! — Баба Марфа поставила перед ней кружку с отваром. — Пей, а я рану твою обработаю.

Пока Стеша медленно пила горький отвар, баба Марфа намазала ее рану бурой, странно пахнущей мазью и с ловкостью заправской медсестры наложила повязку.

— На болото больше не суйся, — сказала она, закончив. — Потонуть уже не потонешь. Но силенок у тебя пока еще мало. Как у того кутенка, которого ты спасла.

— У Звереныша?

— Так ты его назвала? — усмехнулась баба Марфа. — Ну, это он пока Звереныш.

Вырастет, переименуешь в Зверя. Теперь это его имя. Ты так сказала, он так услышал. Но к дому не приваживай. И без того хватает разговоров. Если деревенские узнают, что на болоте снова объявилась стая, быть беде.

— Для кого? Для псов? — спросила Стеша.

— Для людей, — отрезала баба Марфа и, наверное, чтобы положить конец этому разговору, вышла во двор.

Следующую неделю Стеша провалялась с температурой. Рана на руке болела и пульсировала, но не гноилась. Может быть, помогали отвары бабы Марфы, а может, еженочные визиты Звереныша, который зализывал Стешину рану своим горячим и шершавым языком.

"

"Все прошло в одночасье. Стеша проснулась погожим майским утром и с удивлением осознала, что у нее больше ничего не болит. Рана затянулась, на внутренней стороне запястья остались лишь четыре аккуратных шрама от волчьих клыков. Накинув на плечи кофту, Стеша вышла сначала в переднюю комнату, а потом и во двор. Во дворе играла со своей птичкой Катя. Завидев Стешу, сестра радостно взвизгнула, обхватила ее за ноги, прижалась к боку щекой.

— Ты проснулась! — сказала Катя. — Как хорошо, что ты больше не спящая красавица, а просто красавица!

— Ну, на красавицу она сейчас мало похожа, — послышался за их спинами ворчливый голос бабы Марфы.

 — Катерина, ты почему без кофты? — спросила она строго. — С одной неделю мучилась, чтобы теперь вторая заболела? Марш одеваться!

Катя вприпрыжку бросилась в дом, а Стеша оперлась на перила, посмотрела на сияющую гладь заводи. Это был тот редкий денек, когда солнце добралось-таки до болота. Теперь Стеша знала, что такие дни можно пересчитать по пальцам.