Их клыки были угрожающе большими, а десны — черными. Стеше тут же вспомнились рассказы соседа дяди Лёни о том, что у всех злых и опасных псов пасти непременно черные. Псы Мари не были злыми, но они, безусловно, были очень опасными. От их шкур пахло удивительной смесью болотной воды и дыма. В своем сне Стеша не пыталась их погладить, но отчего-то была уверена, что шерсть их может быть и шелковисто-гладкой, и шипасто-колючей. Все зависит от настроения. От их настроения.

А на рассвете в ее сон проскользнул Звереныш. Тщательно вылизанный матерью, с лоснящейся черно-зеленой шубкой, полностью оправившийся от случившегося, он был, как и все детеныши, вертлявым и ласковым.

Он сунулся под руку к Стеше и, когда ее пальцы зарылись в его густой подшерсток, довольно зажмурился и тихонечко заскулил. Прозрачные кончики его ушей окрасились зеленым. Наверное, от удовольствия. Стеша почесала Звереныша за ухом, а потом он извернулся и лизнул шершавым языком ее прокушенное запястье. Больно не было, но рану слегка защипало.

Во сне на Стешиной руке не было повязки, хотя она точно помнила, как обработала рану самогоном и обмотала руку куском чистой тряпицы.

Во что бы ни верила и что бы ни видела, но она продолжала оставаться человеком науки. В отсутствие вакцины от бешенства укус дикого животного мог привести ее не просто к смерти, а к мучительной смерти. Стеше хотелось верить, что псы Мари не по зубам обычным инфекциям. Но еще больше ей хотелось верить, что все случившееся с ней — тоже просто сон. Что не было в её жизни странных псов, не было древней рыбы, не было никакой Мари…

Во сне кто-то тронул Стешу за плечо, и Звереныш оскалился, недовольно заворчал. Кончики его ушей сделались красными, как угольки, а шерсть на хребте стала по-костяному крепкой.

Как чешуя. Остальные псы тоже заворчали, нервно забили длинным хвостами. А потом отступили в туман, растворяясь в нем. Только Звереныш не хотел уходить. За ним пришла мать. Она глянула на Стешу с мягким укором, и ее челюсти крепко сомкнулись на загривке вырывающегося Звереныша. Не разжимая челюстей, она прощально рыкнула и исчезла."

"Стеша открыла глаза. Над ней стояла баба Марфа.

— Что? — спросила Стеша хриплым со сна голосом.

— Ты стонала. — Баба Марфа крепко взяла ее за запястье, быстро и ловко размотала повязку, нахмурилась.

Рана выглядела плохо: кожа вокруг укуса покраснела и отекла. Из раны сочилась сукровица, за ночь насквозь пропитавшая повязку.

— Пойдем, — сказала баба Марфа шепотом, — обработаю твою рану.

Стеша послушно выбралась из-под одеяла. Ее знобило, мышцы ломило. Похоже, купание в ледяной воде не прошло бесследно. Или дело все-таки в укусе и занесенной в рану инфекции?

— Вот, накинь. — Баба Марфа протянула ей пуховый платок, а сама принялась возиться у печи.