— Лютый, — словно сквозь вату доносится голос со стороны, — Лютый, девчонка сейчас в обморок грохнется.

По лицу мужчины проходит судорога, словно он в бешенстве от того, что не может вытрясти из меня душу прямо сейчас. Он отпускает меня с видимым усилием. По одним глазам Лютого вижу, как хочется ему раздавить меня, словно букашку, видеть, как я корчусь от боли и мучаюсь, но он отступает. Знаю, ненадолго.

Он садится в кресло, а меня за руку остается держать один из его амбалов, потому что колени подгибаются сами собой.

— Сядь, — приказывает сухо.

Как только меня подводят к дивану, стоящему напротив кресла, в котором сидит Лютый, безропотно опускаюсь на краешек.

Сижу, сжавшись в комок, и боюсь даже глаза поднять на мужчину. Только смотрю на его побелевшие костяшки пальцев, сжатые в кулак. Из глаз безостановочно текут слезы. Но хуже всего, что я ничего не понимаю! Вообще!

— Воды ей дай, — раздраженно цедит Лютый кому-то из своих людей.

Мне в руки впихивают стакан с водой, но, когда я пытаюсь попить, стеклянный краешек стучит об зубы, настолько я вся дрожу.

— Успокоилась? — ледяным тоном уточняет Лютый, когда мне все же удается сделать пару глотков.

Поднимаю на него глаза и судорожно сглатываю. Такое ощущение, что передо мной зверь. Безжалостный и беспощадный. От одного только взгляда кожу продирают мурашки. И это отец Леси, этой чудесной доброй малышки? Не могу поверить в это…

— Где моя дочь? Учти, что пока еще я спрашиваю по-хорошему, — постукивая пальцами по подлокотнику, прищуривается Лютый. Он снова спокоен и расслаблен, но я знаю, что это обман. Скажу что-то не так или не то — и он взорвется, вспыхнет, как пламя, сомнет меня, как букашку в руке, сломит, раздавит… Чувствую это нутром, на инстинктах.

— Я н-не… вы же Костя? — робко спрашиваю снова.

Мужчина вздергивает бровь и насмешливо уточняет:

— А тебе это как-то поможет?

— Демид сказал, что отец Леси, Костя, д-до сих пор в больнице. Что я должна с ней побыть. Н-ну, как няня, — объясняю сбивчиво и заикаясь.

— Что еще тебе сказал Демид? — интересуется Лютый и я замечаю, с каким презрением он произносит его имя.

— Что это на пару месяцев. Костя вылечится, они разберутся с теми, кто угрожает, и все.

— Забавно, — ухмыляется он.

— Вы мне не верите?

— А я должен?

— Я не понимаю, — снова делаю торопливо глоток воды из стакана, потому что горло постоянно пересыхает, и указываю на Бритого, — Они вот меня схватили. А Демид помог убежать. Сказал, что за Лесей охотятся, чтобы ее отцу отомстить.

— Так он сказал? — со злой улыбкой переспрашивает Лютый.

— Д-да.

— И ты поверила?

— А что мне оставалось делать? В-вы мне девочку в руки отдали из окна, в крови с ног до головы! А потом эти вот прилетели, гнались за мной, избили.