И на себя злилась, что так ошиблась в человеке. Но… просто это его предательство, оно, что называется, до кучи пришло. Дополнило весь уже накопившийся негатив и неприятности, которые на нас навалились, усугубило и добавило душевной боли.

– Да-а-а… – вздохнула тяжко Елизавета Егоровна. – Неприятности и беды все в одну кучу свалились, это ты права.

– Мам, – тут же вспомнив о насущных трудностях, спросила Поля. – А про Настю ничего не слышно? А то я сижу здесь, как сычиха на болоте, и никаких новостей не знаю.

– Вадим Юрьевич, ну, следователь или контрразведчик, бог их разберет, – принялась рассказывать мама, – он с Васей регулярно связывается и, насколько это возможно, держит его в курсе.

Так вот, он говорит, что они постоянно шли по следам Фаруха и Насти, буквально на пятки тому наступали. Но всякий раз он уходил и скрывался за считаные часы, а то и минуты до того, как врывался в дом или в квартиру спецназ ФСБ. Все свидетели, которых они опросили, утверждают, что у этого Фаруха просто звериное, какое-то ненормальное чутье. Одни рассказывали: сидели они за накрытым столом, ужинали и обсуждали дела, как вдруг Фарух замер на мгновение, словно прислушиваясь к себе, поднялся со своего места и, ничего не говоря и не объясняя, подхватил сумку со своими вещами, портфель с ноутбуком, влетел на женскую половину, схватил Настю за руку и стремительно покинул дом, оставив всех в полном недоумении. А минут через сорок дом окружили фээсбэшники и арестовали их всех.

– Сволочь, козлищу его по рогам, – с чувством выругалась Полина. – А что свидетели про Настю говорят?

– А ты знаешь, все то же, – с явным оптимизмом поведала Елизавета Егоровна, – что она жива-здорова, Фарух этот ее не бьет и вроде бы даже игнорирует как женщину.

И почти не разговаривает с ней, отдавая лишь короткие приказы. Привязывает на ночь за ногу и руку цепью к батарее, но больше никаких издевательств.

– Странно это как-то, – призадумалась Полина, – зачем она ему все-таки сдалась? Он же понимает, что с квартирой у него уже ничего не получится и полный облом, раз за ним настолько активно гоняются. В качестве живого товара? Ну не миллионы же долларов она стоит. Она же его сильно тормозит, ему таскать женщину за собой грузом и сложно, и опасно.

Один он бы давно ушел за границу или на все днища, какие только можно, залег, отсиделся бы и ушел потом. А так… Он же не может не понимать, что везде отправлены ориентировки, по которым ищут мужчину и женщину, с описанием их внешности и примет. – И повторила: – Странно это."

"– Да, – кивнула Елизавета Егоровна и мудро заметила: – Только думаю, что пытаться понять и вникнуть в ход мыслей террориста и преступника – дело пустое и даже вредное. Не поймем мы его резоны никогда.

– Это точно, – согласилась Поля.