Встретив ранним утром на вокзале маму с Саввушкой, Поля привезла их домой, накормила завтраком, за которым, не удержавшись, и показала Елизавете Егоровне присланный Александром «привет».

– Какое счастье, – повторила мама. – Разве нормальный мужчина прислал бы такое бывшей невесте?

– Да, наверное, повезло, – согласилась с мамой Поля и спросила: – Только отчего ж так тошно-то, а? Не больно, не обидно, а именно тошно, мам?

– Да просто всё, доченька, – улыбнулась немного печально мама. – Ты никогда не любила по-настоящему. Ни разу. Даже бурной подростковой влюбленности не проходила.

– А Федя? – возразила с умеренной горячностью Полина.

– Да ну, брось, – отмахнулась Елизавета Егоровна, – какой там Федя. Все подружки влюблялись, и тебе хотелось не отставать от них, вот и придумала себе, что влюблена в Федю, который на самом деле был тебе глубоко безразличен. Вспомни, ты ему звонить забывала и на свидания ходила через раз, отговариваясь всячески. Какие там чувства, ты ж не думала о нем днем и ночью, да так, чтобы прямо ни быть, ни слыть – люблю Федю, не могу. А вот он в тебя был влюблен по-настоящему.

– М-да, – вспомнив позабытого ухажера, вынужденно согласилась с мамой Полина, – Федька был классный, мне с ним было весело, но… пожалуй, ты права, никаких таких особых чувств я к нему не испытывала.

– Да ни к кому не испытывала, – продолжила свою мысль Елизавета Егоровна. – И роман твой с Алексеем был так, ни уму, ни сердцу: прикинули вдвоем, что вам вроде бы неплохо вместе, и решили съехаться. Потерлись, пожили, сколько могли, и так друг другу надоели, что радостно разбежались при первой же возможности.

– Не, – посмеялась Полина, – с Лешкой было интересно и смешно.

Он постоянно меня смешил до слез. Наверно, поэтому мы и продержались так долго, почти год.

– Вот-вот, – подхватила мама. – Тебе с твоими ухажерами было весело, забавно, интересно, и не более того. А Александр оказался совсем другой, у него все серьезно, продуманно, основательно, к тому же он из определенной среды, поближе к элите, по крайней мере стремится в ней быть. Вот и взвесила ты все «за» и «против» и решила, что он отлично подойдет на роль мужа. Но поскольку на вранье и неискренность у тебя идиосинкразия с детства, то ты придумала и убедила себя, что любишь его.

И так хорошо убедила, что всерьез принялась переживать, когда вы расстались, на самом же деле испытывая облегчение. И тошно тебе не оттого, что он картинки о своей красивой жизни прислал, а оттого, что ты так долго обманывала саму себя и понимаешь это, оттого, что придумала себе идеальные отношения, а теперь коришь и обижаешься на себя за тот мираж, что создала в воображении, за то, что не разглядела Александра настоящего.