– Бабушке в больнице еще долго лежать, да и когда ее выпишут, Саввушка не помешает, наоборот, ей в радость будет и стимул хороший поскорей выздоравливать. Мы с Мариной вдвоем справимся и с малышом, и с уходом за бабулей, что ему летом в Москве сидеть.

– Да? – задумалась мама. – Ну может. Ладно, приеду завтра и все обсудим.

А сразу после мамы дозвонился ей Званный – вот прямо только она нажала отбой, как новый входящий вызов прозвучал. Связь была ужасная, в трубке что-то шипело, шебуршало и клецало, но насыщенный бас Ярослава Антоновича перекрывал все издержки соединения.

– Привет тебе, Полюшка Пална! – пророкотал он с бодрым весельем.

– Ярослав Антонович! – заорала радостно в трубку Полина. – Как ты там? Здоров ли? Цел?

– Жив-здоров, с Божьей помощью, – уверил Званный. – Я чего звоню, голуба моя прекрасная, картинки тебе хочу передать с одним моим товарищем. Примешь?

– Ну конечно, ну что ты спрашиваешь! – прокричала возмущенно она. – Только, Ярослав Антонович, я сейчас не в Москве, застряла надолго у бабушки Василисы, здесь пока поживу какое-то время. Ты не против, чтобы я попыталась в этом городе твои картины выставить?

– Выставляй, коли получится! Делай, как сочтешь нужным, документ же у тебя есть, я еще один пришлю, заверенный, передам тебе права распоряжаться и улаживать все формальности по картинам, – поддержал с энтузиазмом эту идею Званный.

 – Это даже лучше, Поля Пална, это ж город какой!

– А когда сам-то приедешь, Ярослав Антонович? – все кричала Полинка в трубку, невероятно расчувствовавшись.

– Эт как получится. Не могу я ребят своих пока оставить. Говорят, нужен я им сильно, – хохотнул Званный, видимо обменявшись с кем-то, находившимся рядом, шуткой.

– Я тебя жду! – крикнула Полина, понимая, что вот-вот расплачется.

– Приеду обязательно. Ты там держись, девочка! – подбодрил он.

– Да я-то что, это ты держись и береги себя. И не вздумай там пропадать и под ранения всякие подставляться, а то я тебе такой скандал устрою, будешь знать, Ярослав Антонович!

– Поберегусь, не пугайся, девочка, – пообещал художник.

И все. Попрощаться они не смогли – оборвался разговор.

Полина смотрела на экран телефона, едва справляясь с подступившими слезами.

Вот кого ей сейчас не хватало невыносимо, прямо до тоски душевной. Званный бы понял все ее мучения-сомнения, всю тоску душевную, ему и объяснять ничего не требовалось бы, и ей бы все растолковал, подсказал, поддержал и успокоил по-отечески и по-дружески. И с делами помог бы разобраться, и галерею открыть, если бы Поля надумала.

А что она, собственно, тупит? – пришло, словно взорвалось в сознании внезапное озарение к Полине.