И сексапильная, и такая… губастенькая-грудастенькая, м-да…

– Вот такая жизнь, Прохор Ильич, – перестав петь, но продолжая тихо наигрывать, вздохнула картинно-разочарованно Полина и поинтересовалась: – Может, раз уж я застряла в этом городе, начать новую жизнь, припасть, так сказать, к истокам? Тут простор и воздух вокруг, есть, как говорится, где яблоку упасть. Как думаете, а? Может, за вас замуж наладиться, Прохор Ильич?

Она картинно присмотрелась к нему и перечислила причины в поддержку этой идеи:

– Мужчина вы видный, интересный, даже очень, и человек хороший, сердечный…

– Я неподходящая кандидатура для матримониальных планов, Полина, – со смешком пояснил Ярыгин.

 – Поскольку уже женат и имею ребенка.

– Вот видите! – несказанно преувеличенно обрадовалась Полина, словно он подтвердил какие-то ее важные выводы. – Куда ни двинься – везде засада, куда ни ступи – везде мины! А вы говорите!

И, рванув меха, запела новую песню:

Но, кроме глаз твоих,

Шаловливых и влюбленных,

Я не вижу в этот вечер

Ничего перед собой!

А Ярыгин, прикрыв глаза рукой, сотрясался в беззвучном смехе, а отсмеявшись, с удовольствием дослушал песню и признался с нескрываемым восхищением:

– Вы очень здорово играете, Полина, и поете прекрасно.

Я поражен до глубины души, очарован и захвачен вашим талантом.

– Это да, что есть, то есть, – подтвердила, выдерживая наигранную серьезность, Поля. – Вот думаю, может, в артистки пойти, нести, так сказать, песню людям? А? – спросила она, сделав картинно-вопрошающую гримасу. – Как думаете? – И привела аргумент в пользу такого своего выбора: – Народное творчество в массы, поможем фольклору победить попсу.

– Ну а что, мысль неплохая, – поддержал ее шутливость Ярыгин, – по крайней мере в этом городе вы уж точно будете иметь колоссальный успех и отлично заработаете.

Уж в моем плей-листе ваши песни, Полина, однозначно займут первые лидирующие позиции.

– Душевно вам благодарна, – поклонилась со значением девушка.

И неожиданно, как-то в один момент, словно потухла, будто кто-то ее переключил с бодрого плюса и скоморошества на минус. Совсем иным, усталым и обессиленным тоном она произнесла какие-то дежурные, пустые слова:

– Ладно, Прохор Ильич, спасибо за компанию и дружескую поддержку.

Я рада, что вам понравилось мое пение, но мне, пожалуй, надо отдохнуть. День выдался непростой.

– Да, конечно, – поднялся со стула Ярыгин и спросил участливо: – Может, вам помощь какая-нибудь нужна, Полина?

– Нет-нет, благодарю, – поспешила она отказаться от его заботы и хоть устало, но вполне искренне поблагодарила: – Спасибо за участие и вообще… – покрутила рукой в неопределенном жесте.

– За «вообще» особенно, я понял, – усмехнулся Прохор.

– Да, – покивала Поля.