"

"Громко, настойчиво постучав, убедившись, что никто не отзывается и открывать ему явно не спешит, Прохор дернул за ручку и, обнаружив, что дверь не заперта, как частенько случалось у Василисы Макаровны, не любившей жить «взаперти», как она говорила, Ярыгин прошел через небольшие застекленные сени-веранду в прихожую и направился в гостиную, откуда и лилось широкой рекой песенное соло.

Сделав последний шаг, Ярыгин замер в полном изумлении в проеме двери, пораженный донельзя увиденной картиной.

Возле круглого обеденного стола сидела на стуле девушка Полина и, ловко наигрывая на прекрасной расписной гармошке с перламутровой отделкой, стоявшей у нее на коленях, прикрыв от чувств глаза, самозабвенно отдаваясь пению, выводила глубоким чистым голосом:

Верила, верила, верю,

Верила, верила я!

Но никогда не поверю,

Что ты не любишь меня!.

Реально, чтобы увидеть такой сюр и не офигеть, надо иметь крепкие нервы. Представить себе, хотя бы в качестве бреда, что эта столичная, изысканная и утонченная дамочка будет виртуозно наяривать на гармошке и распевать во всю ширь русскую народную песню, было сродни тому, как представить вечно пьяненького матерщинника разнорабочего гастронома Капитоныча выступающим на сцене в балетной пачке и пуантах.

Явления одного порядка.

Пока Ярыгин обалдевал, отходил от шока и осмысливал увиденное, девушка, видимо почувствовав чье-то присутствие, открыла глаза, резко прервала пение, глядя на замершего в дверях соседа.

Прохор прошел в комнату, отодвинул стул, сел и уставился на Полину с совершенно потрясенным, обескураженным выражением лица.

– Я… – покрутил он пораженно головой.

– Дедушка научил, – объяснила она, нисколько не удивившись ни появлению соседа, ни его вопросу. – Егор Андреевич был знатным гармонистом, нотной грамотой не владел, но мог подобрать любую мелодию на слух совершенно точно. Голос имел прекрасный, сильный и чудесно пел. Бабуля признавалась, что, помимо прочего, этим своим пением и игрой на гармошке он ее и завоевал. Она вам не рассказывала?

– Нет, – покрутил головой Ярыгин, все еще находящийся под большим впечатлением от неожиданно открывшихся талантов девушки.

– Дедушка хотел Васю научить и какое-то время угнетал того музыкальным образованием, но Васька оказался совершенно не расположен к какой-либо игре на инструменте и пению, признавал любую музыкальность только в качестве слушателя. Дедуля посерчал на эту тему, а когда подросла я, устремил свои педагогические планы на младшую внучку. И не ошибся, меня и заставлять не пришлось, мне очень нравилось петь и играть.