Из-за судейского стола с кошачьей грацией поднялся франт с бегающими маслеными глазками, оркестр грянул, и квартет запел:"

"— Доктор лечит все болезни, значит, очень он полезный…

Главный специалист прижимал руки к сердцу, кланялся, для разминки оценивая по пятибалльной шкале прелести присутствующих дам. Еще за столом жюри восседали депутат ЗАКСа, представитель мэрии и толстый, обильно потеющий милицейский начальник. Он уже успел накачаться коньяком и, осоловело поводя пьяными глазками, тихонько бубнил себе под нос:

— Печенки, девчонки, сучонки…

— И наконец, друзья, я имею честь представить вам настоятеля Новопосадско-Андреевской церкви Святой Магдалины, великомученицы Иерусалимской, преподобного отца Иоанна Коломенского.

 — Лохматович опустил руки по швам и коротко кивнул в сторону крепенького бородатого мужичка в рясе, взбирающегося по ступенькам на сцену. — Он пришел к нам аки пастырь со словом Божьим.

Оркестр промолчал, певцы тягуче завели квартетом а капелла:

— Господи помилуй!

— Чада мои! Братья и сестры! — Голос у отца Иоанна оказался козлиным, дребезжащим.

 — Как напитал всех алчущих святой преподобный Иаков Железноборский, чудом от паралича излечающий, так и вы примите толику малую от благости щедрот Господних! Говорю вам истинно, вкушайте, плодитесь и размножайтесь, ибо короток век человечий! Во имя Отца, Сына и Святаго Духа благословенны будем! Аминь!

Он размашисто перекрестил жюри, почтеннейшую публику, икнул и не очень твердой походкой начал спускаться со сцены. В лучах софитов на его окладистой бороде жирно блеснули капли густой подливы.

— Итак, господа, мы начинаем! — Встав на цыпочки, Лохматович простер обе руки к потолку, в сгустившейся темноте оркестр заиграл мелодию из кинофильма «История любви», и занавес разошелся.

— Ну, бля! — восторженно выдохнула почтеннейшая публика, Иоанн Коломенский истово перекрестился, и даже мент из жюри, на мгновение протрезвев, приподнял с груди раскрасневшуюся морду:

— О, печенки, девчонки!

На наклонном, подсвеченном снизу подиуме в виде шахматной доски застыли тридцать две стройные фигурки. Одетые в черные и белые почти не существующие бикини, конкурсантки занимали каждая свою клетку, Жене Корнецкой досталось поле А1, почти у самого края сцены.

В мерцающем сиянии подсветки были хорошо видны ноги, чуть хуже бюсты и плечи, глаза и лица полностью терялись в полумраке.

— Ну-ка, красотки, спляшите чечетку! — Луч прожектора упал на Яшу Лохматовича, оркестр заиграл ламбаду, и красавицы принялись пританцовывать, покручивать бедрами, прищелкивать с от-тяжечкой наманикюренными пальцами.